А результат часто один и тот же, сначала следует изощренная подстава, на которой кто-то из твоих сотрудников обязательно попадется, потом на генерального директора заводится уголовное дело. Если генеральный директор ты и есть, то вот ты и попался, а если в твоем бизнесе генеральный директор – другой человек, то, скорее всего, он – твое доверенное лицо, и либо ты за него вступишься, а значит, ввяжешься в драку, либо генеральный струсит и скажет, что фактическим руководителем бизнеса являешься ты, а не он, и тогда ты станешь «теневым» владельцем бизнеса, что звучит гораздо страшнее. А далее из тебя постараются выжать все соки, квартиры и машины, а может быть, сделать показательным козлом отпущения в назидание остальным владельцам бизнеса. И тогда ты точно сядешь и будешь сидеть долго и показательно. И тюрьма будет тебе наградой за то, что ты организовывал рабочие места, платил людям зарплаты и премии, платил налоги государству. Почему? Потому что ничто не совершенно.
Поэтому, как только начинается какое-то подобие такой заварушки, у наших бизнесменов нередко разыгрывается мигрень на почве страха. У кого-то страх, что его подстрелит из-за угла киллер, нанятый конкурентом. У кого-то страх, что на него натравят полицию, ОБЭП, РУБОП, прокуратуру или ФСБ и он окажется за решеткой. У кого-то страх, что у него отберут любимую машину или дом на Канарах и он станет никому не нужным без денег, к которым он так привык. Кто-то боится, что его жену и детей увезут в лес и он никогда их больше не увидит. Не важно, что для вас самое страшное, главное, что у каждого есть что-то, чего он боится. А это значит, что достаточно намекнуть, что это страшное вам угрожает, и страх начинает действовать. Страх начинает занимать все свободное пространство в вашем теле и вытеснять оттуда все живое и человеческое. Вы перестаете соображать, как нормальный человек. Вы перестаете действовать, как нормальный человек. Вы живете своими страхами и способны на любой поступок, только бы избавиться от них.
Именно из страха маленькие собачки, зажатые в углу, становятся самыми опасными монстрами. Именно из страха нанимают киллеров, чтобы избавиться от конкурента. Именно из страха сдают все и вся и рассказывают все тайны, хотя можно было сказать только то, что спрашивали.
Леониду было страшно. Время было уже семь вечера, а он так и не прочитал толком почту. За весь рабочий день он не принял ни одного решения, не написал ни одного письма, не поговорил ни с одним сотрудником, не ходил на обед, только несколько раз пил чай. Леониду было страшно, что он сядет, и он не понимал, что делать. Он не знал, возбудят ли уголовное дело, и вообще, собираются ли его возбуждать. Как таковой прямой угрозы в настоящий момент не было. И он знал, что все, что произошло, это подстава и что правда на его стороне. Но он не знал, чего ждать, точнее, он знал, что в таком случае возможно и возбуждение уголовного дела. А это и был, наверное, самый страшный страх Леонида. Тот страх, которого не понять умом, которого боишься на животном уровне. Это был тот страх, в котором страшно признаться самому себе. И несмотря на то что еще не было прямой угрозы, страх одной только возможности такого расклада выбивал Леонида из колеи.
Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Так было и с Леонидом. Он не знал, что произойдет, и эта неизвестность пугала более, чем прямая угроза. Если бы Леониду стало известно, что, к примеру, в отношении его возбуждено уголовное дело по такой-то статье, он начал бы действовать. Он бы уже использовал все доступные ему ресурсы для борьбы. И эти действия отвлекли бы его от страхов. Он был бы занят делом, и ему некогда было бы бояться. А сейчас он мог только ждать. Если начать суетиться, то только покажешь, что тебе страшно. А когда твоим врагам становится понятно, что ты струсил, они действуют еще решительнее. Поэтому надо ждать, только ждать. А в момент этого ожидания страх заползает во все щели твоего нутра и выдирает из тебя все живое и человеческое. В таком состоянии многие начинают пить, жестко пить, чтобы забыться. К сожалению, Леонид никогда не мог напиться до состояния, чтобы мозг выключился. Каждый раз раньше выключался желудок. Отвлечься, но чем? Пойти домой в таком состоянии Леонид не мог. Может быть, ему и было бы легче, но, скорее всего, он перепугал бы жену и детей. Поэтому он сидел в своем кабинете за своим письменным столом и тупо смотрел в монитор. Леночка постучалась и заглянула в кабинет.
– Леонид Андреевич, может быть, вам чаю или кофе? – как всегда нараспев произнесла она.
– А, это вы, Леночка, да, наверное, что-нибудь, – нерешительно произнес Леонид.
Леночка, осмелев, полностью вошла в кабинет, как всегда, на высоких каблуках, удлиняющих и без того длинные ноги, юбка-карандаш обтягивает торчащую попу, белая рубашка не застегнута именно на столько пуговиц, чтобы в разрезе была видна алая завитушка бюстгальтера и краешек груди. Все как всегда.
– Так чай или кофе, Леонид Андреевич? А может, бутерброд вам приготовить? Вы и на обед сегодня не ходили.
