В тот вечер спиритический сеанс в студии Уотсона полностью соответствовал теории,
изложенной в энциклопедии. Вначале из букв выходила сплошная нелепица. Они вылетали
так быстро, что мы едва успевали записывать. Спустя несколько минут движение
планшетки стало более плавным. Билл и Сьюзен по очереди задавали вопросы и уверяли
нас, что планшетка движется без каких-либо усилий с их стороны. Когда движение
планшетки более или менее выровнялось, последовали вопросы.
— Вы знаете, кто вы?
Планшетка ответила утвердительно.
— Вы из тех, кто жил здесь, в колонии?
Снова “ДА"
Билл и Сьюзен решили задавать вопросы, требующие подробных ответов. Система
"да-нет” не давала точной информации для подтверждения получаемых сведений.
— Пожалуйста, скажите, кто вы: писатель, художник, музыкант?
Планшетка принялась описывать быстрые круги, затем вывела: “ПОЭТ”.
— Ваше имя?
Окошечко дёрнулось к двум буквам и замерло: “Э.У.”
— Когда вы жили в колонии?
Окошечко спустилось к нижнему ряду с цифрами: “ 1925-1926-1927”.
Я подошёл к деревянным дощечкам. Разобрать буквы на почерневшей от времени
сосне было почти невозможно. Наконец я нашёл, что Элинор Уайли, поэтесса, несколько
раз приезжала в Уотсоновскую студию в середине и конце двадцатых годов. Я вернулся к
гостям. Было любопытно узнать, о чём поведает “Э.У”.
Снова появились буквы и шли так быстро, что невозможно было разобрать,
составляют они слова или нет. Призраку был задан вопрос: “Будете ли вы говорить с
нами?”
Планшетка летала под двумя парами рук. Чуть коснувшись одной буквы, она неслась
к следующей: “ДА-ЕС-Л-И-В-Ы-3-А-Д-У-Е-Т-Е-О-Г-Н-И”.
В студии не оказалось огня, который можно “задуть”, освещение было
электрическим. Откуда могло взяться это устаревшее выражение? Позднее я узнал, что
вплоть до середины тридцатых годов единственным источником света в студиях были
керосиновые лампы.
Выполняя странную просьбу, мы выключили три из четырёх ламп. Следующий
вопрос был таким:
— Не могли бы вы назвать некоторые из ваших стихотворений?
Планшетка написала: “ПОМОГИТЕ МНЕ”.
Никто из нас не мог припомнить стихотворения или книги под таким названием.
Более того, фраза совершенно не подходила для заголовка. Мы спросили:
— Это заголовок или просьба?
На мгновение планшетка замерла, а затем ответила:
— МНЕ ЭТО НЕОБХОДИМО.
В полутёмную комнату словно пахнуло холодом. К моему стыду, я почувствовал, что
меня подташнивает. Так же, как и остальных, меня охватил озноб.
— Чем же мы можем помочь вам?
Ответ последовал незамедлительно:
— ПОМОГИТЕ МНЕ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПРОШЛОГО.
Было ли это игрой воображения или нет, но холод в комнате усилился. Билл и Сьюзен
вскочили, кто-то зажёг свет. Все единодушно решили, что с нас довольно.
Из этого приключения напрашивались определённые выводы. Первый состоял в том,
что, несмотря на мучительные минуты, когда планшетка выстукивала абсолютную чушь,
из доски оказалось возможным извлекать связные предложения. Случайные совпадения
букв и слов в духе теории Джулиана Хаксли об обезьяне, печатающей на машинке,
исключались. Второй вывод заключался в том, что планшетка двигалась самостоятельно,
без усилий людей, чьи пальцы касались её поверхности. Третий вывод сводился к
следующему: послание отражало муки души, не находившей себе покоя, что, конечно,
никто и никогда не сможет подтвердить. Ещё один интересный факт был связан с тем, что
некоторые сведения (инициалы, даты) не могли быть известны никому из
присутствовавших. Что Элинор Уайли останавливалась в Уотсоновской студии много лет
назад, не подозревал никто из нас. Я был очень удивлён, обнаружив её имя на одной из
