Впоследствии мне довелось испытать на себе то, о чём говорила Дениз. Мне повезло,
что девушки, с которыми я беседовал в тот вечер в отеле, старались поделиться со мной
всем, что было им известно. Другие отнеслись ко мне не так сердечно, возможно, потому,
что не доверяли. Но я не могу обвинять их. По большей части люди неохотно
рассказывают о своих встречах с паранормальными явлениями. Страх показаться
смешными ничуть не меньше страха потерять работу.
— У нас в “Истерн” огромное количество пилотов, инженеров и стюардесс. Номера
их домашних телефонов вам не получить. Даже мы не можем этого сделать. И даже если
это вам как-то удастся, вы не знаете, кому звонить. Да, вам не позавидуешь.
Я начинал думать, что она права. Всё без толку. Истории туманны, розыск
бесполезен.
Все три стюардессы были единодушны в том, что призрак бортинженера Репо
появлялся чаще, чем командира Лофта. И никто ни разу не сообщил, что видел второго
пилота Стокстилла.
— Знаете, — призналась Дорис Эллиотт, — мне бы хотелось ещё раз испытать что-
либо подобное. Я действительно думаю, что это подтверждает возможность жизни после
смерти, и я хочу разобраться... Порой, когда я одна в нижней кухне, я со смехом говорю:
“Репо, я с удовольствием поболтала бы с тобой, но мне некогда. Видишь, сколько народу
мне нужно накормить. Загляни попозже.” Но все слухи о встречах с призраками теперь
полностью прекратились. Уже несколько месяцев ничего не слышно.
Без сомнения, большинство коллег любило Дона Репо.
— Он казался очень мужественным, — сказала Г инни, — и очень сильным. Но
говорил всегда ласково, я не слышала, чтобы он хоть раз повысил голос. И он был таким
забавным. Всё время шутил с нами, вечно устраивал розыгрыши или рассказывал что-
нибудь смешное. У него было невероятное чувство юмора.
Все, кто знал Дона Репо, описывали его подобным образом. Он был знающим и
добросовестным работником, заражавшим друзей неиссякаемым чувством юмора. То же,
на мой взгляд, можно было сказать и о девушках, сидевших напротив меня в тот вечер. Я
полностью доверял им, делая лишь поправку на природную живость характеров,
заставлявшую их несколько приукрашивать детали.
Затем Гинни рассказала о другом случае, который она до сих пор не могла объяснить.
Она дежурила в салоне самолёта номер 318, летевшего рейсом 26 в Нью-Йорк. Она
твёрдо решила про себя, что если ей ещё раз придётся столкнуться с чем-нибудь
необъяснимым, она постарается оказаться не одна, но и рассказывать посторонним об этом
не будет. Двух случаев с неё достаточно. Полёт проходил спокойно, если не считать
небольшой вибрации, пока самолёт набирал высоту. Поднявшись выше, однако, он
наклонился вправо, затем выпрямился, а потом снова накренился на правый борт. Так
продолжалось довольно долго, до самой посадки в аэропорту Кеннеди. Там самолёт был
тщательно проверен, особенно электронная и гидравлическая системы контроля. Причину
непонятного наклона, однако, так и не удалось найти. После небольшой регулировки 318
снова поднялся в небо, направляясь в международный аэропорт Майами рейсом 401.
Почти сразу после взлета самолёт начал мягко наклоняться вправо и так же мягко
выравниваться. Особого беспокойства это не причиняло, однако раздражало многих.
Гинни предлагала пассажирам мартини с “Бифитером”, скотч, кока-колу. Она дошла со
своей тележкой до расположенной над крыльями части салона, когда один из пассажиров
попросил её подойти к нему. Он махнул рукой в сторону иллюминатора и
поинтересовался:
— А что это у нас на крыле?
Гинни нагнулась и выглянула наружу. У самого кончика крыла виднелась дымчатая
светящаяся масса. Она была слишком плотной для облака и, нависая, двигалась вместе с
крылом. Вместе с пассажиром Гинни следила за ней несколько минут. Они заметили, что
масса — размером с большой чемодан — время от времени поднимается на несколько
футов от крыла и самолёт тут же выравнивается. Затем масса снова опускается на крыло и
самолёт наклоняется. Этот процесс повторился несколько раз. Наконец пассажир
предложил Гинни пойти в кабину и все рассказать бортинженеру.
Она нерешительно послушалась. Бортинженер прошёл вместе с ней к иллюминатору
и взглянул на массу.
— Облако, — заявил он. — Скоро оно отстанет.
Пассажир возразил. Он объяснил инженеру, что наблюдает за массой уже порядочное
время. Инженер был явно озадачен. Единственным объяснением, которое он смог
предложить, была конденсация, но он и сам понимал, что это неубедительно. Он заверил
их, что, несмотря на наклон, самолёт в полной безопасности и что он потребует полной
проверки лайнера после посадки.
Полчаса спустя самолёт начал с той же частотой наклоняться в левую сторону. К тому
моменту любопытство Гинни уже пересилило тревогу. Когда её окликнул пассажир,
