Аббат Спарроу — психопат, а если приплюсовать сюда ещё и меня, то всё становится на
свои места.
Однако возникал вопрос: как мог Лозер за те немногие часы, что оставались в его
распоряжении, учитывая относительно небольшое количество людей, которое он имел,
выгрузить и спрятать в катакомбах шестьсот тонн золота. С этой точки зрения, шахты в
морском дне выглядели более перспективно. После их осмотра и после того, как Окс
закончит своё дело, безусловно, на многое прольётся свет.
Мы не выдержали и позвонили в монастырь. К телефону подошёл какой-то лейтенант
Стилл, коротко ответил: “Идёт бой”, потом извинился и дал отбой. И только тогда мы с Лу
почувствовали, что смертельно устали, и отправились в отель несколько часов поспать.
Спал я очень беспокойно. Мне снились катакомбы, выстрелы, грохочущие в
лабиринте. Я слышал чьи-то крики, из темноты всплывало бледное и искажённое лицо
Элен. Я видел Элен, идущей впереди меня по одному из коридоров. Я кричал ей, бежал за
ней, но она уходила всё дальше и дальше. Я так измучился, продираясь через эти
кошмары, что был искренне благодарен Джорджу, когда он меня растолкал.
Звонили из контрразведки. Блюммен уже доставлен туда. Однако по дороге мы не
удержались и завернули в штаб полка “рейнджеров”, в который входит батальон Окса. Окс
поддерживал со своим командованием постоянную радиосвязь. Дежурный по полку сидел
на своём месте со скучающим лицом, лениво листая какой-то порнографический журнал.
— Что нового у Окса? — поинтересовались мы.
Дежурный, не меняя выражения лица, отложил в сторону журнал с порнографией и
вытащил журнал входящих радиограмм.
— Сведения часовой давности, — зевнул он, даже не выяснив, кто мы такие, — вас
устроят?
Часовой давности, это значит на двадцать два часа. Это всё же лучше, чем ничего.
Дежурный протянул нам журнал, где было записано:
Старина Окс всё-таки уточнил танкистам их задачу.
— А нет ли чего посвежее, — спросил Лу.
Дежурный пожал плечами:
— У командира полка, может быть, и есть. Докладывают-то ему, а не мне. Хотите
пройти к нему? Я доложу.
Мы поблагодарили и отказались. В конце концов, если произойдёт что-то важное,
нам не придётся гоняться за новостями. С этими новостями начнут гоняться за нами.
— Как было замечено, — философски проговорил Джордж, — самая лучшая новость
это отсутствие каких-либо новостей.
И мы отправились в контрразведку пятой армии для беседы с штурмфюрером
Блюмменом.
Он оказался хрупким молодым человеком невысокого роста, заросшим длинными
светлыми волосами. Он выглядел аккуратным, подтянутым. Его лицо выражало скорее
хитрость, чем ум, и всем своим видом он напоминал карточного джокера. Он сидел
напротив нас, на лице рисовалась полная готовность отвечать на любые вопросы. В глазах
виделась настороженность пополам с непонятной насмешкой.
Я листал его дело. Родился 3 мая 1919 года в Гамбурге. Сын рабочего, окончил
радиотехническую школу. Работал в каком-то исследовательском институте, связанном с
военно-морским флотом. От службы в армии был освобождён по здоровью. Однако,
будучи активным членом гитлерюгенда, добровольно вступил в СС, и тут его таланты
полностью раскрылись. Блюммен оказался своего рода оперативным самородком. Я знал
некоторые кодовые названия операций, которые перечислялись в его послужном списке.
Все они поражали простотой замысла, дерзостью выполнения и, главное, неожиданностью
сценария.
Из его личного дела, в частности, вытекало, что, если бы в своё время командование,
закрыв глаза на непредставительный вид и низкое звание Блюммена, прислушалось к его
рекомендациям, запасы тяжёлой воды никогда бы не были эвакуированы из Франции в
Англию. Просто изумительно! А в графе “увлечения” коротко — любит играть на
барабане.
— Если бы вам, Блюммен. пришлось начинать всё сначала, — спросил я, — вы бы,
наверное, предпочли стать ударником в каком-нибудь джаз-оркестре?
Он усмехнулся.
— Нет. Джаз — это американское дело. Мы, немцы, в этом только подражатели. У
меня никогда не было мысли стать профессиональным музыкантом. Просто мы с
приятелями иногда подрабатывали, играя в кабачках.
— Именно в одном из таких кабачков, — поинтересовался Джордж, — на вас и
обратил внимание Гуго Ранч, предложив для начала стать осведомителем гестапо. Не так
ли?
