Взрывное устройство). Частыми в те послевоенные времена были случаи подрыва тракторов. Трактористы, подчас, отказывались работать на полях. Никакие угрозы, награды и премии не могли компенсировать водителям тракторов пережитые чувства, которые они испытывали, обнаружив на своём плуге полусгнившее тело солдата, в рваной и грязной форме, кости и прочие человеческие останки, называемые сегодняшними поисковиками просто – “маслы
“. (*От слова мосол – кость). Не могло поощрение руководителей компенсировать и страх, который испытывал, пожалуй каждый тракторист послевоенной страны, запуская двигатель своего трактора, перед выездом на полевые работы. Страх, схожий с тем, который испытывает разведчик, перед вылазкой в тыл к противнику; который испытывает обычный пехотинец, перед началом боя. В современной армии этот страх называют “мандраж”. Он считается абсолютно нормальным, в условиях боевых действий. Но не в тихой гражданской жизни. От этого “мандража” у нормального человека к тридцати годам волосы на голове покрываются сединой, словно у дряхлого старца. Руководство колхозов тогда пошло на хитрость – водителями сельхоз техники негласно разрешили принимать “допинг”, перед выездом на работы. Кому-то нужно было пахать эти заросшие за тысячу четыреста восемнадцать дней и ночей войны, поля – обескровленной стране нужны были урожаи. Почему же так случилось, что человеческие останки в большом количестве находили именно на полях, близ деревень? Немцы не любили жить в палатках, и обычно занимали деревни. “Ганс” любил использовать стены домов в качестве прикрытия, деревни, как правило, наши предки возводили на высотах – стратегически выгодных, с точки зрения военной тактики, позициях. Предки ставили дома не абы где, а выбирали места обстоятельно: высокое, сухое место, река в пределах ста метров, поле для засева, лес – всё это должно было быть рядом. В общем, в любой деревне было всё, что нужно солдату: крыша над головой, стены вокруг, печь, вода и еда. Выбор предков стал очень выгоден и нашим войскам, вместе с партизанами – нападения на оккупированные немцами селения чаще всего производились из ближайших лесов, в которых можно было перемещаться скрытно для врага. Потому бои часто проходили в деревнях, или на подступах к ним – на пашнях и в ближайших лесах. Частыми были случаи минирования немцами близ лежащих подступов к деревням. Так же были случаи минирования редких полей с посевами – партизаны голодали, минирование приводило к тому, что подорвавшись, раненный партизан требовал медицинского внимания, а так же обеспечения продовольствием, в свою очередь, уже не являясь боевой единицей отряда. Это и стало причиной того, что земля наших полей была хорошо “удобрена” человеческими телами. В те далёкие, послевоенные времена, жизнь русской деревни поменялось во многом: когда горел деревенский дом, в котором проживали дети, то соседи не торопились его тушить – отходили на почтительное расстояние от пожарища, и наблюдали со стороны за полыхающим жилищем. Причина была не в отсутствии у соседей сострадания к чужому горю. Деревенское пацаньё набивало подвалы и закрома своих хат найденными в ближайших лесах трофеями, в которых, как правило, содержалось значительное количество “ВВ*”: пороха, аммонала и “ТОЛ-а**”. (
Взрывчатое вещество /