Первое, что я почувствовал, открыв глаза, это голод. Второе ощущение подсказало, что я проспал весьма долгое время, и я тут же внутренне застонал, вспомнив, где нахожусь – в проклятом баркасе, без еды и воды, и жизнь потихоньку покидает меня. Однако клубящийся в моих глазах туман начинал рассеиваться, я смог сосредоточиться на том, что меня окружало, и понял, что лежу не на дне баркаса, а на кровати. Меня накрывала чистая простыня, а воздух вокруг морем не пах, он был чистым, теплым и лишенным соли, угрожающей забить твою глотку, довести тебя до белого каления. Лицо ласкал приятный ветерок, и, медленно повернув голову, я увидел сидящую рядом со мной женщину, которая помахивала вверх-вниз большим веером, овевая меня прохладой.
Я облизал губы, при этом язык мой едва не прилип к деснам, настолько они были сухими, и меня сразу же одолела жуткая жажда. Не зная, как привлечь внимание женщины, ибо она была погружена в размышления и на меня не смотрела, я поискал в себе возможность издать что-либо похожее на звук, и через несколько секунд с губ моих слетел стон, какой можно было бы услышать от медведя-гризли или от впервые вставшего на ноги теленка.
Женщина вздрогнула всем телом и уставилась на меня.
– О! – воскликнула она. – Вы очнулись.
– Да, – признал я сиплым голосом, на мой почти не походившим. – Где я? Уже вкушаю вечный покой?
– Покой? – переспросила она и засмеялась, покачав головой, как будто я невесть какую шуточку отмочил. – Боже мой, нет, мальчик. Вы не в раю, поверьте.
– Тогда где же… – начал я, но больше ничего сказать не успел, ибо почувствовал, что лечу куда-то вниз, и тут в глазах у меня потемнело, а снова открыл я их лишь после того, как провел (так мне, во всяком случае, казалось) в беспамятстве несколько часов, хотя женщина все еще сидела рядом, обмахивая меня веером. На сей раз она смотрела на меня без прежнего удивления.
– Добрый день, мастер Тернстайл, – сказала она. – Выглядите вы уже получше. Смею думать, от воды вы не откажетесь?
– Мое имя, – пролепетал я. – Откуда вы его знаете?
Впрочем, интерес к ответу на этот вопрос я утратил мгновенно, потому как женщина налила из высокого кувшина чашку воды, да такой холодной, что по глиняному боку кувшина стекали капли испарины. Я пожирал чашку глазами, уверенный, что вот-вот расплачусь, но все же покачал головой.
– Не могу, – сказал я. – Только глоточек. Воду нужно экономить.
– В этом нет никакой необходимости, – с улыбкой возразила она. – Воды у нас предостаточно. На сей счет можете не беспокоиться.
Я принял из рук женщины чашку, но несколько мгновений просто смотрел на нее. На полную чашку воды. Она казалась мне изумительным, самым роскошным подарком, какой я когда-либо получал. Наконец я поднес ее к губам и собрался было выпить всю воду одним махом, однако женщина покачала головой и отняла у меня чашку, сказав:
– Медленно, мастер Тернстайл. Вы же не хотите заболеть. То есть заболеть еще
Я попытался сесть и понял, что лежу под простыней голым и уже наполовину обнажился перед женщиной. И быст ро накрылся простыней по плечи и покраснел.
– Не надо стесняться, – сказала женщина и чуть отвернулась в сторону. – Я целую неделю ухаживала за вами. Боюсь, тайн от меня у вас не осталось.
Я насупился, однако сил на то, чтобы испытывать стыд, у меня не было, и потому просто отвел взгляд от женщины и осмотрелся вокруг. Нет, я находился не в море, точно, а в комнате со стенами – похоже, что из бамбука. Пол под нами был твердым, а вот кровать, на которой я лежал, такой мягкой, какой я и упомнить не мог. Снаружи доносились звуки какой-то суеты, людские голоса. Я спросил:
– Так где же я? – и не без удивления почувствовал, что глаза мои наполняются слезами. Все-таки происходящее было большим потрясением, хоть и нельзя сказать, что неприятным.
– На Тиморе, – ответила женщина. – Слышали о таком?
– Капитан… – пролепетал я; воспоминания о плавании медленно возвращались ко мне. – Капитан говорил о нем. Так, значит… – Мне с трудом верилось в возможность того, о чем я собирался спросить. – Значит, мы доплыли сюда живыми? Не утонули?
– Конечно, не утонули, – подтвердила она. – И рыбы вас тоже не съели. Да, вы доплыли сюда. Насколько я знаю, став жертвами пиратов, вы провели в море сорок восемь дней. Это поразительный подвиг.
– Мы выжили, – изумленно произнес я. – Как и говорил капитан.
– Ваш капитан – замечательный человек, – сказала женщина.
Я поморгал, глядя на нее, в голове у меня вдруг зароились тревожные мысли, и я сел, почти выставив напоказ мои причиндалы, однако мне было не до них.
– Он тоже жив? – спросил я. – Скажите мне сразу: капитан, мистер Блай, он жив?
– Да, да, – ответила женщина и положила, чтобы успокоить меня, прохладную ладонь на мое голое плечо. – А теперь ложитесь, юноша. Вам пока не стоит растрачивать силы. Сначала вы должны совсем поправиться.
– А он хорошо себя чувствует?
