— Да. Припоминаю. Это было более года назад. В декабре, кажется. Это была его вина, и он настоял на возмещении убытка.
— Что было в этом ящике, оцененном в сто десять долларов?
— Личные вещи. Я уже не помню. Возможно, морская форма, книги, навигационные приборы — обычные вещи.
— Вы помните сумму — сто десять долларов?
— Примерно так, точно не помню.
— Каким образом Кейт оказался виновным в потере ящика?
— Он был вахтенным офицером и отвечал за разгрузку. Он отдавал путаные и противоречивые распоряжения. Матросы, разгружавшие катер, были сбиты с толку, растерялись, ящик упал в воду и затонул.
— Ящик с одеждой затонул?
— Там, кажется, были еще какие-то вещи. Куски кораллов, собранные на память.
— Коммандер, а не было ли в этом ящике бутылок со спиртным?
После едва заметной паузы, когда у Квига, может быть, ёкнуло сердце, он ответил:
— Разумеется, нет.
— Кейт показал, что вы заставили его заплатить за тридцать одну бутылку спиртного.
— Вы много еще услышите всякой неправды обо мне от Кейта и Марика. Они главные виновники, и они способны на любые измышления.
— Вы сами изготовили этот ящик?
— Нет. Его сделал мне судовой плотник.
— Вы помните его фамилию?
— Нет, не помню. Она должна значиться в списке команды. Он давно уже ушел с корабля.
— А где он сейчас, коммандер?
— Не знаю. Я списал его на берег в Фунафути. Коммодору понадобился плотник. Это было в прошлом году, в мае.
— И вы не помните его фамилию?
— Не помню.
— Может, старшина второго класса Отис Ф. Лэнгхорн?
— Лэнг, Лэнгхорн. Что-то вроде этого.
— Коммандер, на Трежер-Айленд, в школе при ремонтных мастерских, есть такой старшина первого класса Отис Ф. Лэнгхорн. Если хотите, мы можем вызвать его для показаний.
Квиг оторопел от неожиданности. Втянув голову в плечи, он бросил быстрый взгляд на прокурора Челли.
— Вы уверены, что это он?
— В его личном деле указано, что он прослужил почти два года на тральщике «Кайн» ВМС, и даже стоит ваша подпись. Как вы считаете, сэр, стоит вызвать его в суд?
— Протестую, — не выдержал Челли. — Этот затянувшийся непонятный допрос о ящике не имеет отношения к делу. Прошу изъять его из протокола.
— Речь идет о доверии к показаниям свидетеля. Я прошу суд решить этот вопрос, имеющий первостепенную важность и прямое отношение к делу, — сказал Гринвальд.
Протест Челли был отклонен. Секретарь повторил вопрос.
— Дело в том, о каком ящике мы говорим? — вымолвил Квиг. — Лэнгхорн сделал для меня два ящика, как я теперь вспомнил.
— О! — воскликнул Гринвальд и после довольно затяжной паузы добавил: — Это новая деталь, которой не было в показаниях Кейта. Значит, Лэнгхорн изготовил для вас два ящика, сэр?
— Я только не помню, оба ящика одновременно, или один раньше, а другой потом для различных надобностей. Это такая мелочь, и было все так давно. За этот год были боевые действия в море, тайфун, госпиталь и медицинская комиссия, разве все упомнишь. Насколько я теперь припоминаю, ящики были сделаны в разное время.
— А для чего был сделан второй ящик?
— Не помню. Возможно, это было еще до войны.
— В бухте Сан-Франциско пропали оба ящика?
— Как я уже сказал, я точно не помню.
— Коммандер, на этом процессе слишком много расхождений между вашими показаниями и показаниями других офицеров. Если хотите, я попрошу прервать заседание на пять минут, чтобы дать вам возможность вспомнить все об этих ящиках.
— В этом нет необходимости. Дайте мне подумать несколько минут, пожалуйста.
В наступившей тишине карандаш, который катал ладонью по столу Блэкли, издавал громкий щелкающий звук.
— Ладно, — Квиг взглянул из-под сдвинутых бровей. — Я скажу все как было. Я ошибся. В 1939-ом в Сан-Диего-Харборе у меня, кажется, при таких же обстоятельствах, пропал ящик. Там была одежда. А в ящике, который потерял Кейт, действительно были бутылки с виски.
— Тридцать одна бутылка?
— Около этого.
— Как вам удалось достать тридцать одну бутылку…
Вопрос адвоката был резко прерван протестом Челли:
— Прошу суд учесть, что наставление «Военно-морские суды и комиссии» предписывает вести допрос свидетелей кратко, с представлением вещественных доказательств и по существу дела. Я вынужден все время прерывать допрос адвоката протестом. Я подвергаю сомнению такую тактику защиты, отвлекающую внимание на факты, не имеющие отношения к делу. Это лишь запутывает вопрос.
— Суд знаком с указанным предписанием и благодарит прокурора за напоминание. Защита, продолжайте допрос.
— Как вам удалось достать тридцать одну бутылку виски, коммандер? — повторил адвокат. — В военное-то время?
— В Пёрл-Харборе в столовой я купил у моих офицеров талоны на виски.
— Вы решили доставить ящик с виски из Пёрл-Харбора в Штаты на вашем корабле? Вам известны правила…
Квиг не дал Гринвальду закончить фразу.
