Позавтракав куском жареной свинины, Вилли поднялся в носовой кубрик, отмечая по дороге некое странное ощущение того, что желудок у него все же имеется. Это не был приступ морской болезни, за это он мог поручиться. Но он ощущал, что его желудок находится у него где-то в районе диафрагмы, что он набит едой, пульсирует и выполняет свою обычную тяжелую работу. Этот сеанс ясновидения вызвал у Вилли страстное желание повернуться лицом навстречу сильному потоку свежего воздуха. Он настежь распахнул водонепроницаемую дверь в носовой кубрик и увидел Стилуэлла, одетого в бушлат и шерстяную шапочку. Он сидел на корточках возле первого орудия и пытался закрепить на нем сорванный ветром голубой брезентовый чехол.
— Добрый день, мистер Кейт!
— Добрый день, Стилуэлл.
Вилли задраил дверь и, крепко ухватившись за стойку, перегнулся через штормовой леер. Ветер и холодные брызги приятно ударили в лицо. Корабль лег на левый борт, и Вилли увидел конвой, прокладывающий себе дорогу среди громоздящихся, как серые скалы, волн.
— Как вам эта качка, сэр? — сквозь грохот и шум шторма прокричал Стилуэлл.
— Какая качка? — храбро усмехнувшись, переспросил Вилли.
Матрос засмеялся. Он проехался по мокрой палубе, как по льду, до леера и осторожно добрался до Вилли.
— Сэр, вы говорили с капитаном насчет… ну, насчет моего отпуска?
— Не было подходящего момента, Стилуэлл, — несколько смутившись, ответил Вилли. — Но я думаю, что все будет в порядке.
Лицо матроса омрачилось.
— Ну что же, спасибо, сэр.
— Я поговорю с ним сегодня днем. Приходите ко мне в три часа.
— Огромное спасибо, мистер Кейт, — старшина-артиллерист улыбнулся, отдраил дверь и выскользнул на палубу.
Сделав еще несколько глотков живительного ветра, Вилли спустился в кают-компанию.
Квиг в нижнем белье лежал на койке и вертел в руках китайскую головоломку — деревянный шарик, составленный из соединенных друг с другом частей. Он конфисковал ее у вахтенного матроса, когда однажды, заглянув в помещение радиолокационной установки, увидел, что тот крутит в руках эту вещицу. С тех пор он продолжал упорно трудиться над решением этой головоломки, и хотя говорил Гортону, что знает, как она разбирается, никто никогда не видел ее в разобранном виде.
— Слушаю тебя, Вилли, чем могу быть полезен? — спросил он, вертя шар под абажуром настольной лампы.
Пока Вилли объяснял причину своего визита, капитан, не поднимая головы, продолжал крутить шарик в руках.
— …Поэтому, сэр, я хотел уточнить этот вопрос, чтобы знать наверняка. Вы, разумеется, не имели в виду, что запрет на увольнения для Стилуэлла распространяется на все время, пока мы будем стоять на ремонте?
— А что же я имел в виду?
— Я хотел сказать, сэр…
— А почему бы и нет? Когда человек получает год тюрьмы, никому не придет в голову отпустить его домой на двухнедельные рождественские каникулы, не так ли? Наказание есть наказание.
Духота в каюте, качка и вращающийся перед глазами деревянный шарик — все это начинало плохо действовать на Вилли.
— Но, сэр, не кажется ли вам, что… что это немного разные вещи? Он ведь не преступник… два года воюет вдали от дома…
— Если вы станете разводить сентименты по поводу дисциплины на флоте, Вилли, это плохо для вас кончится. Здесь, на передовой, любой, будь он на гауптвахте или под арестом, воюет. Когда идет война, нужно быть строже с людьми, а не делать им поблажек. (Поворот, поворот, еще поворот.) Они находятся в постоянном напряжении, приходится выполнять кучу всяких неприятных обязанностей — это все верно, но если вы хоть однажды дадите им поблажку, вся ваша хреновая система тут же рассыплется на части. (Поворот, поворот, еще поворот.) Чем скорее вы усвоите эту элементарную истину, Вилли, тем успешнее вы сможете выполнять свои обязанности офицера-воспитателя.
Пульсирующий, тяжелый желудок Вилли с новой силой напомнил о себе. Он с трудом оторвал взгляд от вращающегося шара и перевел его на стоящий под умывальником деревянный ящик.
— Сэр, нарушение нарушению рознь, — сказал он несколько ослабевшим голосом. — Стилуэлл — хороший матрос. До того как вы пришли на корабль, никто не взыскивал с матросов, если во время вахты кто-нибудь и полистает журнал. Я понимаю, это непорядок, но…
— Тем более необходимо навести наконец порядок, Вилли. Если вы можете подсказать мне лучший способ добиться от команды выполнения моих требований, скажите, я готов подумать над этим на досуге. Или вы считаете, что чтение на вахте прекратится, если я вынесу Стилуэллу благодарность, а?
Приступ тошноты заставил Вилли забыть об осторожности.
— Сэр, я не уверен, что чтение на вахте является более серьезным нарушением, чем провоз спиртного на борту корабля, — выпалил он.
Капитан дружески рассмеялся.
