– Чего желает Повелитель? – встрепенулся один из стражников.
– Я… мне… он зовет своего пажа, – нашлась Шекер Пара.
Исмаил тут же выступил из тени. Наложница якобы стыдливо прикрыла лицо и попятилась обратно в султанские покои. Исмаил вошел следом и тут же закрыл дверь.
– Все в порядке? Ты справилась? – он требовательно посмотрел на сестру.
– Не совсем.
– Но ты еще здесь! Значит, султан доволен!
– Тс-с-с… Тихо, – она обернулась. – У него чуткий сон. Нам с тобой грозит беда.
– О чем ты?
– Валиде. Она догадалась, что я лгу. Что я из деревни.
– Но как?!
– По моим рукам. Кизляр-ага все слышал. Ба…
– Тихо! Никогда больше не произноси этого имени!
– Исмаил, он послал гонца.
– Куда?!
– Я… – она чуть не заплакала. – Я сделала глупость. Назвала ему соседнюю деревню, ту, где живет Шагане с мужем. Но это лишь задержит гонца. Все равно он узнает правду. О том, что у меня есть брат, которого забрали янычары по девширме. У нас обоих зеленые глаза. Кизляр-ага очень умен. Он все узнает, Исмаил!
– Когда вернется гонец? – мрачно спросил брат.
– Со дня на день. Я не могу этого узнать! Я ведь заперта в гареме! Сделай что-нибудь!
– А может, рассказать Повелителю правду? – Исмаил кивнул на ложе, где навзничь лежал султан Ибрагим. – Он тобой доволен, раз оставил в своих покоях до утра.
– А поддельные документы? В двадцать лет наложница уже считается старой!
– Раньше и толстухи не имели доступа в гарем. Все меняется, Аш…
– Никогда больше не произноси этого имени, – оборвала его сестра. – Отныне я Шекер Пара.
– Как? Сахарок? – Исмаил чуть не рассмеялся. – Лестно.
– Тебя заподозрят в том, что ты сплел заговор. Одна ночь в султанских покоях – это еще не все. Мне нужно забеременеть.
– Ты здорова, – нахмурился Исмаил. – Я думаю, что долго ждать не придется.
– Но до того, пока не подтвердится моя беременность, меня не должны казнить! Кизляр-ага твой враг, ты сам говорил. И он воспользуется случаем, если поймет, что мы его обманули.
– Да, это так, – Исмаил был взволнован. – Постарайся задержаться у султана подольше. Мне нужно время.
– Ты перехватишь гонца?
– Попробую.
– У нас почти получилось, Исмаил! Я стану хасеки, матерью наследника, а ты – великим визирем. Мы будем помогать друг другу, и никто никогда не узнает о нашем родстве. И ты женишься на султанше…
– Т-с-с… Тихо! Здесь и у стен есть уши. Иди к падишаху, а я пойду поговорю со стражниками. Подкуплю их. Как только гонец вернется во дворец, они мне доложат.
– У нас все получится.
Шекер Пара не решилась обнять брата, лишь легонько коснулась его руки. Им надо быть осторожными.
Эта волшебная ночь скоро закончится. Ночь, когда у простой деревенской девочки, на которой никто в ее краях не хотел жениться, все получилось. «Я стану женой самого султана!» – подумала тщеславная Шекер Пара, вспоминая, как Ибрагим облизывал ее пальцы с каплями янтарного меда, натекшего из пахлавы. Это любовь.
Такая же, как была у Сулеймана Великолепного и Хюррем. И если ей, рабыне, удалось заключить с Повелителем никях, значит, это возможно. Тем более Шекер Пара не рабыня, она свободная женщина, хоть и не мусульманка. Надо как можно скорее ею стать. И тогда никях с султаном не за горами.
Шекер Пара проснулась первой. Весна ее любви пришлась на осень года. До холодов еще было далеко, но сад уже понемногу начал увядать. Розы, похожие на зрелых матрон, одетых в парадные платья своими полностью раскрывшимися пышными цветками, пахли теперь не свежестью росы, а сыростью после дождя, который брызнул ночью, напоминая о том, что начался октябрь. Шекер Пара, потягиваясь, вышла на балкон, с которого открывался чарующий вид на залив. Вода была спокойной, бирюзовой, ветер стих после того, как прошел дождь, и корабли, стоящие в гавани, стали похожи на спящих бабочек, сложивших свои крылья. Потянуло сыростью из сада, но Сахарок только улыбнулась.
Она с наслаждением вдохнула свежий воздух. От навязчивого запаха серой амбры голова уже кружилась, мысли в ней ворочались с трудом. А подумать стоило о многом.
– Сахарок… Где ты? – раздался хриплый голос Ибрагима.
Шекер Пара встрепенулась и торопливо стала охорашиваться. При свете дня все кажется другим. Краска с лица стерлась, прическа испорчена, одежда помята.
– Сахарок!
Она натянула на лицо улыбку и вернулась в покои.
– Доброе утро, любимый. Я сама подам тебе воду для омовения. Не зови слуг.
– Ты довольна? – требовательно спросил Ибрагим, когда она присела рядом на огромную кровать. Он взял наложницу за подбородок и посмотрел ей в глаза.
