Хотя тревога на душе осталась. Он сразу почувствовал в море врага. А тут еще эта гадалка…
… Он, щурясь от яркого критского солнца, внимательно рассматривал давно уже устаревшие укрепления Канеи и недоумевал. Почти два месяца осады?! Да чем они тут занимаются?! Похоже, что ни сердар Юсуф-паша, ни бывший главный визирь Султанзаде Мехмед-паша, посланный ему в помощь, никуда не торопятся. Осада ведется вразвалочку, эти крепостные стены турки штурмовали уже семь раз, и все атаки были осажденными успешно отбиты.
Мимо Канеи не пройти. Это опорный пункт для взятия неприступной Кандии, столицы Крита. Порт, где причаливают вражеские корабли. И надо отрезать им путь к осажденным, чтобы не подвозили упорным венецианцам провиант и подмогу морем. Почему же Канея еще не взята?!
А ведь под этими стенами почти два месяца назад разбила свой лагерь восьмидесятитысячная турецкая армия! Осажденных же нет и тысячи, как докладывает шпион из крепости. Юсуф-паша с гордостью написал, что им удалось осадить венецианский флот из двадцати семи галер. А потом и захватить его. Тогда же османская армия ринулась и на штурм Канеи, но безуспешно. Похоже, что Юсуф-паша решил взять крепость измором. Его донесения становились все туманнее и пространней, Исмаил их все читал.
Он высмотрел две бреши в просевшей крепостной стене. Возле них суетились люди. Видимо, делают подкоп. Но как же все медленно! Они тут не воюют, а отдыхают. Видимо, жара сказывается. Сейчас не лучшее время для долгой осады. А каждый ее день обходится турецкой казне в кругленькую сумму! Наверняка сердар и другие паши свои карманы набивают, чем дольше длится война, тем им выгоднее.
– Юсуф-паша ждет вас, эфенди, – услышал он за спиной.
Наконец-то! Заставили же его ждать. А ведь у него письмо самого падишаха. Дорого заплатит Юсуф-паша за свою надменность. Исмаил ехал сюда ради жениха Фатьмы, но теперь и сердар оказался в списке его врагов. Но не все сразу. Юсуф-паша еще наделает ошибок. Или уже наделал. Надо пройтись по лагерю и расспросить воинов. Собрать жалобы, они наверняка есть.
– Почему султан послал в военный лагерь хранителя своих покоев? – раздраженно спросил сердар, едва Исмаил вошел в его роскошную палатку.
Он с усмешкой оглядел ковры, мягкие подушки и заставленный яствами стол. Не хватает только наложницы, но Исмаил был уверен, что и женщины здесь бывают, в палатке у сердара, будущего султанского зятя.
«Остерегись, паша», – с усмешкой подумал он, протягивая сердару свиток. Развернув его, Юсуф-паша приложился губами к подписи падишаха, но Исмаилу показалось, что сердар сделал это неторопливо и очень уж небрежно. Исмаил и это отметил.
– Повелитель прислал вам, паша, и воинам щедрые подарки. Велите сегодня же их раздать.
Юсуф-паша жадно смотрел, как слуги вносят в палатку сундук с золотом. И другой сундук, с дорогим кафтаном и собольими мехами, которые падишах ценил больше всего на свете.
– Что еще просил передать повелитель? – и сердар повернулся к гонцу спиной, поглаживая жадно роскошный мех.
– Его приказ – чтобы крепость Канея была взята как можно скорее, – жестко сказал Исмаил. – Для этого султан повелевает сделать насыпь перед стенами Канеи и вести обстрел из пушек оттуда.
– Падишах наконец интересуется войной?! – резко обернулся Юсуф-паша. – Кто его надоумил? Осаду веду я, и мне решать, что и как тут делать!
– Вы штурмуете Канею почти два месяца! Сколько воинов уже погибло здесь? А крепость так и не взята. Делайте, что вам велено, паша. Приказ повелителя – закон. А я – его уста. Его глаза и уши. Отныне я здесь распоряжаюсь.
– Да кто ты такой, щенок?! – Юсуф-паша от ярости брызгал слюной. – Лживый ублюдок, сумевший обворожить нашего падишаха. Уж не знаю, прельстили султана твои зеленые глаза или другие
– Велите собрать совет, – спокойно сказал Исмаил. – И зачитать военачальникам волю падишаха. А потом велите ее исполнить. Канея должна быть взята за неделю. Это приказ.
– Да я тебя…
– Не стоит так горячиться, паша, – Исмаил увидел, как в палатку входит тот, ради кого он сюда и прибыл. И отметил, что Мехмед-паша истинный придворный, недаром валиде и Джинжи-ходжа сделали именно его главным визирем при вспыльчивом Ибрагиме. – Мысль здравая, сделать насыпь перед крепостной стеной. Я и сам об этом думал, но наш повелитель так мудр и прозорлив, что опередил меня, как и положено великому султану. Да продлит Аллах его дни! Отдайте приказ свозить отовсюду землю, Юсуф-паша. А я пока покажу юноше наш лагерь. Ему ведь еще не приходилось бывать на войне.
Если в голосе Султанзаде и была насмешка, то Исмаил, который тоже был придворным, не нашел бы, к чему придраться. Это могло быть и снисхождение старшего по возрасту к юноше, который годится ему не то что в сыновья, во внуки. Поэтому Исмаил низко поклонился:
– Приветствую вас, Султанзаде. Валиде обеспокоена вашим здоровьем.
