В нашем мире, если человек является свободолюбивой личностью, то шаблонные узурпирующие личностную волю и подминающие под себя сознание людей системные устои и навязывания являются ни чем иным, как всего лишь препятствием для настоящей гуманистической глобализации. Быть анархистом в сердце и душè — это не ярлык, символизирующий античеловечность, но индикатор сильного духом субъекта с несломляемым характером. При этом, тот, кто полностью отрицает нынешнее общество и считает нужным его «перевоспитывать» и «переделывать» либо «отменять вовсе», поскольку оно «часто действует в соответствии со своим наименьшим общим знаменателем» — этот кто-то всего лишь очередной революционеришко, но никакой не анархист (между этими понятиями есть большая разница). Человек в этот мир приходит из ниоткуда (такова априори объективная реальность окружающего мира — вне зависимости от личностных убеждений, религии, философии и т. д) и однажды уходит в никуда. Зачем перечёркивать жизнь здесь и сейчас в угоду мифической «судьбе» и мифическому будущему? И уж тем более ты не перечеркнёшь прошлого, которое является частью твоего существования. «Здесь и сейчас» и «здесь и сейчас в прошлом» останутся с тобой навсегда — и неважно, встречал ли ты в прошлом или в настоящем свою одну — единственную настоящую любовь, с которой в итоге тебя разъединил этот мир, отправлялся ли в потрясающее путешествие в другую часть мира, которое останется в твоей душе навсегда, либо хоронил близких тебе людей — всё оставляет на твоей душе и в твоем сознании отпечаток. Хороший либо плохой, положительный либо отрицательный отпечаток. И никакое мифическое будущее не способно творить какие-то там «чудеса», оно не сможет создать более настоящую реальность, чем та, которая уже есть. Почти десятилетие назад у Саши умер отец. Папе стало в очередной раз плохо с сердцем, «скорая» вновь отвезла его в больницу. На следующее утро Саше поступил звонок на мобильный и сообщение о том, что папу не удалось спасти. Александр как-раз был в пути, за рулём, направляясь с работы домой, когда данный звонок поступил, с сообщением о смерти отца и выражением соболезнований от врачей. Александр сказал «спасибо» и положил трубку. Не разревелся и, можно сказать, практически не дрогнул, а в спокойном состоянии доехал домой. Папа чувствовал себя плохо на протяжении долгого времени, и врачи при осмотре не прогнозировали ничего хорошего. Поэтому надеяться на какие-то там «чудеса», веру в «судьбу» и внезапную милость небес… К чему? Зачем? Чтобы сделать себе красивую рекламу в глазах окружающего общества и системы — мол, «смотрите, какой я ОХУЕННЫЙ! Я, как и вы все, дурачки улыбающиеся, во что-то тщетно, подобно хрупкому, маленькому насекомому, возомнившему себя мощью, верю и на что-то надеюсь в нашем мире!..». Ну и зачем это? Чтобы не быть самим собой, а кем-то — кем тебя хотят видеть окружающие?.. Так не хочется быть нарисованным на бумажке человечком, изо всех сил дующим и пытающимся погасить пожирающий эту бумажку реальный огонь.
Хм…
В общем, Саша в то утро доехал домой и спокойным голосом сообщил маме: «У меня больше нет папы, а у тебя — мужа… Всё, мамочка. Отмучился он». Саша не плакал, обнимая и успокаивая сходящую с ума от горя, плачущую маму. Не плакал, когда видел, как уже закрытый, с забитой гвоздями крышкой, гроб с телом отца опускают в могилу и закапывают, стуча лопатами. Стуча лопатами, будто неким инструментом, убивающим-забивающим как больное животное твою бьющуюся в судорогах душу… Лишь спустя день-другой, после того, как они с мамой заказали в церкви службу по усопшему, и вновь обнимая маму дома, Александр беззвучно разревелся. Но даже не столько из-за того, что он осиротел ещё на одного близкого человека (всё равно потом, там, как считал Александр, как бы это «там» на самом деле ни выглядело — все близкие друг другу люди вновь воссоединяются), а из-за того, что, в целом, кругом и повсюду справедливости очень и очень мало… И это — факт.
Александр употреблял алкоголь. Нет, он не был опустившимся пьяницей, просто порою очень хотелось забыться и отдохнуть от всего — в том числе от своих собственных мыслей. Он любил сочинять стихи, но при этом отражая в них обе стороны жизни — как позитивную, так и негативную. По мнению Саши, именно такие стихи считаются настоящими, а не фальшивыми. Он упорядочивал свои сочинения в виде сборника и также считал это своим собственным дневником. Сочинения наподобие следующего:
