Но это и не потребовалось. Гвардейские офицеры, окружавшие карету, наконец сообразили, что происходит, и вмешались в ход схватки. Один из них выхватил саблю и рубанул по руке человека с пистолетом. Сабля у гвардейца была наточена отменно: рука отлетела, словно отрезанная бритвой. И в тот же миг из толпы выскочил бледный, очень красивый офицер со шпагой: одним движением он пронзил убийцу, державшего кинжал.
Оба нападавших лежали на снегу. Инженер поспешно наклонился к тому, у которого была отсечена рука.
– Шарф! Дайте кто-нибудь шарф, перевязать! Если остановить кровь, он выживет! – обратился он к окружающим. Кто-то из офицеров действительно потянул с себя пестрый гвардейский шарф. Но тут лежавший проворно перевернулся на бок, левой рукой вытащил откуда-то из одежды пузырек и опрокинул его содержимое себе в рот. Инженер не успел ему помешать. Когда он схватил руку с пузырьком, тот был уже пуст. Лежавший выгнулся дугой, дернулся – и застыл, глаза его остекленели. Он был мертв.
Джордж Френдли шагнул к другому убийце, которого проткнули шпагой. Тот тоже был мертв. Задавать вопросы было некому.
– Вы целы, ваше величество? – обратился красивый молодой человек к императрице, в руке он все еще держал шпагу, с конца которой на снег капала кровь. – Рука убийцы не коснулась вас? О, какое счастье!
– Счастье, что рядом со мной оказался этот молодой человек, – ответила Екатерина.
Инженер про себя отметил, что императрица пережила нападение с завидным хладнокровием. Она не делала никаких попыток упасть в обморок, лицо ее не выразило испуга. Она глядела на происходящее спокойно – так, словно каждый день на нее кидалась пара убийц.
– Да, просто счастье, что мистер Френдли ехал в одной карете со мной, – повторила Екатерина. – Если бы не он, кто-то из злодеев обязательно убил бы меня. Все растерялись, он один не растерялся. И ты, Саша, тоже опоздал, хотя и поспел раньше прочих. Ты и еще вот этот офицер. – Она обернулась к гвардейцу, отрубившему руку первому убийце, и спросила: – Как звать?
– Платон Зубов, ваше величество! – ответил офицер, вытягиваясь перед государыней.
– Молодец, Зубов, хвалю! Люблю храбрецов, особенно расторопных храбрецов. Я тебя обязательно награжу за твою храбрость. А пока… – Она обернулась, ища кого-то взглядом. И нашла губернатора Брюса. – А, Яков, иди-ка сюда. Ты, я вижу, при всех орденах. Сними-ка, любезный, с себя орден Святой Анны, коим я тебя наградила. Давай сюда. Сделаем вот так… – И собственноручно приколола орден к груди гвардейца Зубова. – Так, теперь другой орден давай. Вон тот, Александра Невского. Да не огорчайся – сих наград ты лишаешься лишь на малое время. Все тебе верну, и с лихвой, поскольку не считаю тебя виновным в сем злодействе. Никто сего предвидеть не мог, и ты – менее всех, – успокоила императрица Брюса.
Губернатор снял с груди орден Александра Невского. Екатерина взяла награду, шагнула к инженеру Френдли и прикрепила орден к груди инженера.
– На, носи, хоть ты и не мой подданный, – сказала она. – А после еще награжу, достойно твоему подвигу.
– Но я не совершил никакого подвига! – попробовал отнекиваться заокеанский гость. – Так, немного поборолся с нападавшими…
– Ладно, ладно, вижу, что ты скромен, – отмахнулась Екатерина.
Затем повернулась к придворным, окружившим карету и все еще находившимся в состоянии растерянности, и ясным и твердым голосом сказала:
– Хочу, чтобы вы все запомнили вот что. О сегодняшнем происшествии болтать не надобно. Что видели – забудьте. Узнаю, кто много болтает, – спрошу строго. Кто сии злодеи, допытываться не буду и вам не велю. Злодеев на земле много, всех не сочтешь. Яков, распорядись, чтобы этих убрали да закопали где-нибудь. А теперь пусть меня кто-то проводит к столу. Я видела, что жители Луги хотели устроить в честь моего прибытия праздник. Так давайте его начнем! И пусть ничто более не омрачает этого праздника!
После этих слов Екатерины все зашевелились, словно очнулись от сна. Офицеры кинулись вперед, показывая ей дорогу в парадный зал.
