Ридли дал лошади шенкеля. Он заехал на территорию, заставленную артиллерийскими передками, фургонами, кузницами на колёсах, санитарными возками. Экипажи стояли так плотно, что поднятые вверх дышла и оглобли походили на лес зимой. Женщина осведомилась у проезжающего Ридли, какие новости. Тот пожал плечами. У костров непонятные личности играли в карты, дети резвились. Кто эти люди, удивлялся Ридли, что они делают здесь? Над Булл-Раном вдали слева поднимался дым, и громыхала артиллерия. Перед Ридли лежали густые леса, прерываемые просторными пастбищами. Там располагались основные силы армии конфедератов, сосредоточенные Борегаром для хитроумного обходного манёвра. Где-то там был полковник Фальконер. Вопрос в том, где? Полковника надо было найти во что бы то ни стало, чтобы доложить о неповиновении Бёрда, Старбака и, в особенности, Адама, на фоне измены которых ярко воссияет звезда единственного верного. А доверие полковника Ридли было, ох как, необходимо, ибо оно означало деньги.
С младых ногтей Итена Ридли угнетала бедность. Он униженно сносил жалостливые взгляды соседей; вину в глазах разорившегося отца; снисходительность везунчика-брата; липучую привязанность Анны Фальконер. Сносил, потому что был бедным. Да, он умело обращался с карандашом и кистью, и мог бы зарабатывать на хлеб с маслом в качестве портретиста или иллюстратора, но художники, как кухарки, богатыми не бывают, а Итен Ридли хотел быть богатым. Он хотел быть, как Вашингтон Фальконер: владеть поместьями и породистыми лошадями, содержать любовницу в Ричмонде и несколько резиденций. Итен немало усилий приложил для завоевания расположения Вашингтона Фальконера, а затем приехал Адам и оттеснил Ридли на второй план. Но небеса милостивы, и капитан получил второй шанс. Фальконер отдал Легиону чёткий приказ — не слушаться Натана Эванса. А Легион ослушался Фальконера. Фальконеру следовало непременно об этом доложить, а для этого — найти штаб Борегара. И Ридли горячил кобылу. Будто на парфорсной охоте, он элегантно взял поочерёдно две изгороди и свернул налево на просёлок, рядом с которым на траве расположился полк зуавов в красных шароварах и свободных блузах. При виде скачущего Ридли солдаты оживились:
— Что там?
— Нас ищешь, приятель?
— Я ищу Борегара. — он осадил лошадь рядом с командиром, — Знаете, где он?
— Проедешь до края леса, свернёшь на левую тропку. Он где-то там. Ну, по крайней мере, был там полчаса назад. Новости есть?
Новостей не было. Ридли, пустив лошадь лёгким галопом, доехал до поворота и обмер при виде солдат в синих мундирах. К счастью, в следующий миг он заметил над их головами обвисший флаг Конфедерации и понял, что полк южан пошил обмундирование из трофейного сукна.
— Генерала не видели?
Офицер неопределённо махнул на северо-восток:
— Вроде на ферме был.
— Эй, мистер! — подошёл сержант, — Что творится, не в курсе? Мы лупим янки?
Ридли только пожал плечами. Дальше, на берегу ручья (очевидно, всё того же Булл-Рана) он наткнулся на прекрасно оборудованную артиллерийскую позицию.
— Брод Боллз. — лейтенант-пушкарь достал изо рта трубку, — Борегар проезжал здесь час тому. Кто в кого палит-то?
Он ткнул трубкой на запад, откуда доносилась канонада.
— Понятия не имею.
На вражеский (теоретически) берег Булл-Рана Ридли переправился, высоко подняв ноги, чтобы не замочить. Вода доставала до живота лошади. В теньке деревьев валялась примерно рота виргинцев. Их капитан затронул Ридли:
— С новостями к нам?
— Не к вам и без новостей.
— Плохо. Нас сюда перебросили, приказали пять минут подождать, а ждём уже второй час.
— Борегар не знаете где?
— Старше майора я сегодня никого нынче не встречал. Маркитант обмолвился, что штаб там.
Капитан показал на север.
Просёлок был разбит колёсами тяжёлых пушек, и Ридли сбавил темп, чтобы кобыла не сломала ногу. Двадцатифунтовые орудия стояли на краю вытоптанного кукурузного поля, нацелив жерла на лес с противоположной стороны.
— Кто шумит западнее? — осведомился командир батареи.
— Кто-то в кого-то стреляет. — неопределённо ответил Ридли.
— Везёт. — вздохнул артиллерист, — Им хоть есть в кого стрелять. А вот что мы тут делаем, Бог знает. Борегар замыслил здесь великое наступление, а врага нет. Вообще никого нет, кроме нас и ребят из Миссисипи.
Ридли обтёр потное лицо широкополой шляпой, вздохнул и погнал уставшую кобылу дальше. Миссисипцы пухли от скуки в рощице. Командовавший ими майор с таким чудовищным выговором, что Ридли с трудом его понимал, сообщил, дескать, наступление начнётся отсюда, сто процентов гарантии; гарантии твёрдой, как любая гарантия, данная уроженцем Роллинг-Форка, а генерал переправился, сто процентов, но бродом, что лежит восточнее, нет, западнее, но тоже сто процентов. Завершил сумбурный монолог майор вопросом, к которому Ридли успел привыкнуть:
— Что там происходит-то?
Миссисипец выжидательно уставился на Ридли, аппетитно хрупая зелёным яблоком.
— Да не знаю я, что там происходит! — с досадой сказал Ридли.
Майор понимающе кивнул:
