Сет моментально отвечает.
Это сообщение заставляет меня улыбнуться. Я печатаю ответ.
Пауза.
Я выпрямляюсь и случайно сталкиваю Джоан Джетт с дивана. Обидевшись, она убегает.
Мое сердце трепещет.
Пауза.
Длинная пауза.
Я моргаю. Не может быть. Я не та девушка, с которой такое может произойти.
Но это происходит.
Со мной.
Я печатаю ответ:
Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.
Я все еще смотрю на телефон, когда слышу, как поворачивается ключ в двери. Несколько мгновений спустя мама кидает сумку на кухонную стойку и открывает холодильник, чтобы достать холодную как лед колу.
— Привет, Вивви, — говорит она, повернувшись ко мне спиной.
Я рада, что мама не смотрит на меня, иначе она бы задумалась, почему я сижу в ступоре.
— Привет, мам, — наконец говорю я.
Она поворачивается ко мне и улыбается.
— Как прошел твой день?
— Нормально.
— Это хорошо, — говорит мама. Звонит ее телефон. Она улыбается, посмотрев на экран, и я понимаю, что это Джон. Она собирается ответить.
— Я пойду спать, — беззвучно говорю я ей, когда она прижимает телефон к уху и начинает говорить.
— Спокойной ночи, милая, — так же беззвучно отвечает она, притягивая меня к себе для быстрых обнимашек на ночь.
Позже, лежа под одеялом, я думаю о парнях. Больше о Сете, но еще о Джейсоне Гарзе, Митчелле Уилсоне и Джоне. Некоторые парни меня бесят, некоторые раздражают, но некоторые заставляют чувствовать нечто фантастическое. Я долго ворочаюсь в кровати, а когда наконец засыпаю, мне снится, как мы катаемся в машине с Джоном, мамой и Сетом вокруг похоронного бюро, пока мама не говорит, что пришло время мне и Сету отправиться на свидание. Но когда мы приходим в «Лос Тиос», Сет превращается в Митчелла Уилсона, и я бью его по лицу.
Мы сидим в кабинке тускло освещенного «Лос Тиос». На окнах развешены белые рождественские огоньки. На столе перед нами стоят маисовые лепешки и соус чили кон кесо.
Есть миллионы вещей, которые я хочу узнать о Сете Акосте. Я собираю их, словно маленькие сокровища.
Он левша.
Его папа говорит по-испански и по-немецки.
Его собаку зовут Макс в честь старого джазового барабанщика Макса Роуча, который нравится его маме.
Я думала, что пойти на настоящее свидание с Сетом Акостой будет страшновато. Конечно, поначалу я немного нервничала. Но потом все стало легко и непринужденно, как когда мы разъезжали вокруг похоронного бюро и ели на пустой парковке «Джека из коробки».
Мы перепрыгиваем с темы на тему и никак не можем наговориться.
— Ты читал…
— Ты слышала…
— Ты когда-нибудь смотрел…
Иногда наши колени сталкиваются под столом. А один раз наши пальцы соприкоснулись над плетеной корзинкой.
Все это время я гадаю-надеюсь-молюсь, что в конце вечера Сет меня поцелует.
Господи, пожалуйста, пусть мой первый поцелуй будет с Сетом Акостой.
Ужин заканчивается рано — еще даже нет двадцати одного часа.
— Куда еще поедем? — спрашивает Сет, когда мы садимся в машину и выезжаем со стоянки «Лос Тиос».
— У одной девчонки вечеринка, — говорю я. — Но если честно, я не очень хочу на вечеринку.
— И я, — отвечает Сет, — а как насчет пляжа? Слишком холодно?
— Я взяла куртку.
Мы направляемся к общественному пляжу прямо рядом с Музеем мореходства и морепродуктов и «Холидей Инн». Кажется, жить у пляжа — романтично и красиво, но побережье залива вовсе не идеальное место для прогулок по залитому луной белому песку. Сет паркует машину, и мы сидим на каком-то старом потрепанном столе для пикников, уставившись на грязные воды Техаса, плещущиеся вокруг комков тины и нескольких пустых пластиковых бутылок. По крайней мере, мы здесь одни.
— Как-то печально, что здесь столько мусора, — говорит Сет, смотря на линию прибоя.
