Бунтовщица полностью

Каждую ночь Марте снился один и тот же сон.

На скамейке в парке, словно в домашнем кресле, отдыхал человек в короткой пижаме. Он курил, и кольца дыма складывались в имя, которое Марта не могла прочитать. А когда придвигалась ближе — сон обрывался. Утром она перебирала в памяти друзей, соседей и чужих мужей, примеряя их лица на приснившегося мужчину. А потом бежала в парк, к первому попавшемуся незнакомцу, скучающему в тени клёна. Но вместо лица у него был чистый лист бумаги.

И тут Марта просыпалась окончательно.

Сны, как матрёшки, прятались один в другом, и, пытаясь разгадать их, Марта разглядывала незнакомца, сидевшего напротив. Он был одет, будто с чужого плеча, рубашка висела мешком, а из-под коротких штанин, которые он всё время одёргивал, торчали худые ноги. Над скамейкой по-стариковски сутулился разлапистый клён, пряча лицо мужчины в тени.

«Для дочурки…» — приговаривала, стуча спицами, сидевшая рядом старуха. У неё был загнутый, как клюв, длинный нос и скрюченные пальцы, так что Марте казалось, будто гигантская птица держит в когтях вязание. Она толкала девушку в бок, показывая свитер, который вязала так быстро, что клубок ниток прыгал перед ней, как игривый котёнок.

Отодвинувшись, Марта подняла глаза на мужчину, поймав его взгляд. Смутившись, он принялся разглядывать гуляющих, потом закурил, пуская колечки. Поймав одно, Марта одела на палец.

И пересела к незнакомцу.

— Марта, — протянула она руку, и в воздухе запахло весной.

Прикурив сигарету от другой, мужчина покосился на её голые коленки. Затем поплевал на окурок и сунул в карман, измазавшись пеплом.

— Юлий.

Оба судорожно искали слова на кончиках пальцев, в дорожной пыли и неотвязных, как тень, сновидениях. И, не находя, молчали, украдкой косясь друг на друга.

Юлий напоминал Марте незнакомца из сна, был одновременно похож на всех мужчин, которых она знала, и не похож ни на кого. Девушка силилась вспомнить что-то важное, что видела ночью, но сны, как слепые котята, расползались в разные стороны.

Два старика присели перевести дух, оставив на скамейке обрывок разговора:

— Мужчину окружают женщины: матери, жёны, любовницы, — бубнил один под нос. — А последней приходит смерть.

— Но кто-то, бывает, ищет её, как потерявшийся ребёнок — мать, — откашлявшись, вставил Юлий.

— Бывает, что за июлем приходит март, — невпопад бросил второй. Его лицо было изрезано морщинами, по которым, словно по линиям ладони, можно было прочитать судьбу.

Когда-то Марта жила в коммуналке, в которой у стен были уши, у дверей — рот, а от громких разговоров осыпалась штукатурка. В коридоре ночевала старуха с белыми, как снег, волосами и съехавшим набок носом. Никто не знал, откуда она взялась, говорили, что приехала к кому-то в гости, да так и осталась. Старуха раскладывала карты, разгадывала сны и заговаривала больные зубы, а синий от татуировок сосед, напившись, кричал, что в квартире поселилась смерть.

Марта не раз просила старуху заглянуть в её будущее, но та шарахалась от неё, как от прокажённой: «Кто спит наяву, тот и умирает понарошку!»

Однажды сосед, выпив больше обычного, шагнул в окно, с криком провалившись в ночь. Старуха тут же собрала вещи в узелок — и больше её не видели.

— Иногда кажется, что лет мне, сколько пальцев на руке, — пробормотал Юлий, когда старики ушли. — А иногда — сколько листьев на клёне.

Он нанизывал слова на нитку, но они рассыпались, словно порванные бусы:

— Одиночество — это не когда говорят с собой, а когда и с собой говорить не о чем.

Старуха затрясла головой, как курица, клюющая зерно: «Дочурке вяжу..»

— Одиночество — это когда не с кем помолчать, — пожала плечами Марта.

А Юлий подумал, что люди всегда говорят о себе. Даже говоря о других.

Он вспомнил жену, её тело, липкое, как конфета, и язык такой острый, что, целуясь, он боялся порезаться. Они спали порознь и молчали на разных языках. У каждого есть вторая половина, думал Юлий, без которой жизнь — словно расколотая молнией лодка. И всё чаще понимал, что его возлюбленная или не родилась, или умерла, поэтому встретить её можно только во сне.

И вдруг услышал, как сидящая рядом девушка отстукивает каблуком какой-то мотив в такт его сердцу. И подумал, что сон можно увидеть и наяву.

— Мы с подругой шли раз по набережной, — начала Марта. — Был выходной день, гуляли молодожёны, и невесты шуршали белыми платьями, словно бабочки крыльями. А старая цыганка ловила прохожих, как рыбу в пруду. «Хочешь примерить белое? — схватив подругу за руку, затараторила она. — Сидя у окна, ешь оливки!» «А ты, — ткнула в меня пальцем, — на прогулку бери бананы».

«Всем снится свадьба. Женщинам — в грёзах, мужчинам — в кошмарах», — подумал Юлий.