Как-то само собой мы вернулись в прошлое, шаг за шагом вспоминая пройденный путь. Прежде нам не хватало слов, времени, просто места на бумаге, чтобы выразить свои чувства и мысли, а теперь вспоминая свои приключения мы словно не могли наговориться. Впервые я мог рассказать Санрайз лично о том, о чем прежде только писал, скрупулезно подбирая слова: о первом дне в Даклии, о первой смерти, обо всем, что раньше пугало, а теперь вызывало улыбку. В ответ Санрайз делилась своими чувствами. Теперь все то, что пережили поодиночке мы будто заново переживали вместе. Это необыкновенное чувство полностью захватило нас, заставляя говорить почти без умолку, разделяя трагические и веселые моменты. Едва я заканчивал свою историю, как Санрайз начинала свою с того же места, но уже с ее точки зрения. И все же, пройденный путь оказался слишком долгим для одной угасающей ночи. Я бы мог говорить с Санрайз вечно, но в какой-то момент мы замолчали, глядя друг другу в глаза и мне показалось, что между нами рухнула последняя стена. В этот момент я осознал, что в моей жизни нет никого ближе и роднее…, нет и не будет. Мне хотелось верить, что Санрайз думала так же, что путь, который мы прошли вместе навсегда связал нас нерушимой связью из которой может родиться нечто большее…
– Боги, это так странно видеть тебя и говорить с тобой как с обычным человеком, – выдохнула Санрайз, отведя взгляд.
– Невероятно странно и восхитительно, – согласился я, любуясь ею.
– Я вспоминала о тебе всякий раз как бралась за пергамент, не важно кому собиралась писать. Я вспоминала твой голос у себя в голове…
– Я тоже, – ощутив как краснеют щеки отозвался я, – А порой порывался написать тебе снова.
В ее глазах сверкнул какой-то теплый огонек.
– Боги, это как будто только вчера было!
– Для меня почти так и есть, – кивнул я, – А ты…, твоему сыну уже три года.
Взгляд Санрайз совсем потеплел и теперь в нем зажглась материнская гордость и любовь, частичку которой мне хотелось украсть, хотя я понимал, что она предназначена не мне.
– Подумать только, не так давно я сам его носил!
– О Боги, прекрати! – Санрайз смущенно спрятала лицо в ладонях, но тут же с напускной суровостью посмотрела на меня, ткнув пальцем, – Не напоминай мне об этом!
– Извини, – с улыбкой отозвался я.
– Я… все еще надеюсь забыть что-то из того, что мы пережили.
– Понимаю, – вздохнул я искренне.
Мне самому хотелось что-то забыть, например Ксали-Тран, где эльфы едва не скрестили меня с Меркристом и я надеялся, что Меркрист так же унесет эту историю с собой в могилу.
– Но теперь, когда все это осталось позади воспоминания не кажутся такими ужасными, – неожиданно призналась Санрайз.
Она отвернулась взглянув на светлеющее небо за окном:
– Хоть и не все…,
Я кивнул, догадываясь, какое из воспоминаний тяготит ее больше всего, но с облегчением осознал, что больше не испытываю ревности.
– Всякий раз, когда смотрю на Элана, я вспоминаю Салима. Элан родился в мире без Разлома, благодаря Всадникам, но напоминает мне о том мире, который едва не погиб. О той цене, которую мне пришлось заплатить.
– Элан похож на него, – заметил я, – Хотя на тебя похож больше.
Санрайз едва заметно улыбнулась.
– Он славный парнишка.
– Спасибо, – Санрайз взглянула на меня одновременно серьезно и тепло, – Спасибо, что защитил его.
Я только кивнул, вздохнув:
– Мне жаль, что я принес дурные вести.
– Благодаря тебе мы по крайней мере знаем об опасности, которая нас ждет.
Санрайз неожиданно поднялась, снова посмотрев в окно:
– Но чтобы с ней справиться нам все же стоит хоть немного поспать.
Снова почувствовав себя мучителем, я вздохнул, интенсивно краснея:
– Прости, уже рассвело, а я не дал тебе отдохнуть,
Санрайз только криво улыбнулась, взглянув на ванну:
– А я тебе умыться.
– Пустяки. После такой ночи холодная ванна будет кстати.
– Что ж, – Санрайз слегка поклонилась мне, – Тогда я оставлю вас, милорд Рейнар.
Наши взгляды пересеклись и мы на какое-то время зависли в тишине. Мне еще так много хотелось сказать ей, но я не мог лишить ее последних часов сна и утешившись тем, что теперь мы сможем общаться часто, я поднялся и поклонился ей:
– Спасибо что выслушала меня и позволила остаться.
Санрайз кивнула:
– Спасибо, что сказал правду.
Мне вдруг показалось, что сейчас после всего сказанного мы бы могли обняться, но тело словно онемело и я только пожелал:
– Приятных снов, миледи.
– Приятных снов, милорд, – устало улыбнувшись ответила она и направилась к двери.
Уже открыв ее, она снова оглянулась на меня, будто все еще думала, что я растворюсь в воздухе, но убедившись, что я исчезать не собираюсь, вышла, притворив за собой дверь.
Какое-то время я стоял словно в ступоре. Мне чудился в воздухе аромат Санрайз: что-то хвойное, невероятно свежее, ласкающее как раннее весеннее солнце на еще не согревшемся воздухе.