Вспышка застала Глыбу врасплох и вынудила отступить, чем я тут же воспользовался, сделав выпад мечом. Великан отразил его, но вот огненный шар, который я по обыкновению швырнул почти в упор, уже не смог. На таком расстоянии огня нам досталось поровну, но у меня был Призрачный щит, а у Глыбы нет. И все же то ли благодаря какой-то скрытой магии, то ли добротной броне, мой удар он выдержал и, зарычав как обезумевший зверь, бросился на меня, воздев топор к небу. Отскочив в сторону, я тут же призвал огненную плеть, взмахнув ею у самых ног великана. Не успев сориентироваться, он угодил в мою ловушку и, запнувшись, повалился на землю. Я тут же подскочил к нему и не дожидаясь, пока он совладает с гравитацией, ударил наотмашь мечом. Я особо не целился, рассчитывая хотя бы ранить говнюка, но попал удачней, чем планировал, разрезав ему шею. Изумленно раскрыв рот и глаза, Глыба кое-как выпрямился, пытаясь удержать хлещущую из раны кровь. Хрипя он уставился на меня, но на этот раз в его взгляде была явная растерянность и страх, которые заметно остудили мой гнев. Но стоило разглядеть за его плечом безумного мага, расправлявшегося с рыцарями, защищающими малыша Санрайз, как гнев вспыхнул с новой силой и я прошипел сквозь зубы:
– Не стоило тебе угрожать Санрайз!
Вскинув руку, я выпустил в Глыбу огненный шар. Когда он объятый пламенем рухнул на землю, я уже бежал к карете, пытаясь отыскать взглядом Санрайз, но ее нигде не было видно. Гнев снова сменился страхом. От сопровождавших нас рыцарей осталось меньше половины, а сколько уцелело наксистронгов, понять было невозможно из-за их маскировки. Впрочем, один засранец не маскировался! Чокнутый маг не таясь шел к карете, почти не встречая сопротивления, но в какой-то момент на его пути возник Дарлис и теперь отчаянно уклонялся от магических атак.
Я было бросился к нему на помощь, но тут нечто темное всколыхнулось внутри. На миг я завис, подумав, что сейчас чужими руками могу избавиться от соперника! Но вопреки ожиданиям такой исход нашей личной войны ничуть не обрадовал меня и даже напротив как-то странно сдавил грудь. Я просто не мог жить с таким грузом вины…, даже если Санрайз будет рядом. Стиснув зубы и подняв меч, я кинулся на помощь Игорю… но не успел.
Время будто снова замедлило ход, как бывало всякий раз, когда должно было случиться что-то страшное. Дарлис уже едва стоял на ногах, когда маг нацелил на него посох, а мне не хватало еще пары шагов, чтобы призвать на друга защитную руну. В этот момент я был уверен, что для Дарлиса наше невероятное приключении закончено. Судя по обреченному выражению его лица, он думал также. Но тут, беспрерывный истерический смех мага внезапно прервался, когда из его рта к нашему удивлению вылезла здоровенная сосулька! Я было решил, что этот еб…тый Вартем плюется ледяной магией, но когда следом за куском льда полилась кровь, а тело мага судорожно дернувшись, повалилось на землю, стало ясно, что он этого не планировал.
Пока мы с Дарлисом удивленно таращились на конвульсивно подрагивающий труп, пытаясь осознать произошедшее, вокруг нас взвился целый вихрь ледяных осколков и стал беспощадно жалить уцелевших наксистронгов, разрывая их плащи и подставляя под удары рыцарей. Оглядевшись вокруг, в попытке понять, что происходит, я, наконец, увидел возле кареты Санрайз, которая с не меньшим удивлением наблюдала, как ледяная магия стремительно сокращает численность врагов. И только когда их не осталось совсем, загадка разрешилась, буквально из пустоты, посреди дороги, явив нам внезапного союзника.
– Вижу без меня вам совсем тяжко приходится, – стянув капюшон маскировочного плаща с розовой шевелюры, вздохнула Вероника.
Едва Вероника возникла перед нами, как все пораженно застыли, разглядывая ее словно призрака. На ней блестела серебряными звеньями кольчуга, укрытая легкой, но явно новенькой кожаной броней, а из-под переливающегося на свету плаща выглядывала богатая рукоять эльфийского меча. По рядам гвардейцев прошелестело ее имя, а следом ликующие возгласы. Веронику узнали и приветствовали как внезапно воскресшего героя: с изумлением и радостью. Очевидно, история ее предательства была гвардейцам неизвестна… в отличие от меня, Игоря и Санрайз. Только мы втроем не выражали бурного восторга, хотя появление Вероники бесспорно оказалось своевременным. Я сам испытал облегчение и видел, как оно сменило тревогу на лице Санрайз, когда бандиты были повержены, но сейчас она смотрела на Веронику настороженно, словно на незнакомку. В тоже время на лице Игоря странным образом смешались удивление и презрение. Я буквально ощущал, как в нем борются ненависть к предательнице с осознанием того, что она спасла ему жизнь.
Когда их взгляды пересеклись, Дарлис напряженно выдавил:
– Ну надо же кто объявился!
Он все еще тяжело дышал и держался за истекающий кровью бок, но это не мешало ему сверлить Веронику злобным взглядом так, словно она не спасла ему жизнь, а собиралась отнять ее.