Наконец оставшись наедине с собой, я отыскала в мастерской стул и устроившись на нем, достала послание от Димы. Рыжик тут же повернулся ко мне, но промолчал, чутко сообразив, что мне мешать не стоит. Далеко не сразу у меня получилось сосредоточится на письме. В голове крутились мысли о возможной скорой встрече с Салимом, они сталкивались с мыслями о его гибели, раскачивали мой разум, как шторм ветхое суденышко. К суете в голове прибавлялись мысли о моих спутниках. Ничего нового в их поведении я не видела, беда была в том, что вели они себя как одичавшие разбойники, что наводило на определенные мысли. Вздохнув, я наконец обратилась к письму Димы, гадая, как бы он повел себя? Стал бы стаскивать одежду с трупа? От этой мысли я вздрогнула, вообразив, как однажды, вернусь в свое тело, закованное в броню с тела какого-нибудь мертвеца. И даже не узнаю об этом! Встряхнув головой, я прогнала лишние на данный момент мысли и сосредоточилась на письме. Прочтя первые строки, я тут же забыла о трупах и Всадниках: «Сегодня я очнулся от видения, в котором ты убегала от полиции… Я знаю, что это действительно произошло и теперь не нахожу себе места от мысли, что ты могла пострадать…». Видение! То самое, о котором говорил Дарлис. Дима признался мне сам, не стал утаивать и это вернуло меня мыслями к первому письму, в котором он проявлял удивительную чуткость к моим бедам и искреннее желание помочь. В новом письме он разъяснял мне кто такие полицейские и чем чревата драка с ними. Отчасти Пиксель мне это уже успел объяснить, хоть и не так подробно. В тоже время, Дима раз за разом выражал беспокойство обо мне. Его воображение нарисовало жуткую картину, в которой я гибну в его теле, а он умирает следом за мной, вернувшись в свой мир. Все это должно было в красках разъяснить мне опасность его мира. Дима снова корил себя за то, что вышел из дома и подверг меня опасности. Он будто намеренно развеивал мои сомнения касательно своих чувств и от того мне было только хуже осознавать, что я поделилась ими с Вероникой – той самой мерзавкой, которая сейчас обворовывала трупы. Я будто выдала Диму какому-то чудовищу, хотя понимала, что чудовищем вообразила Веронику лишь от злости на саму себя. Она как ловкий мошенник обвела меня вокруг пальца и это дико злило. Как оказалось, Дима питал к ней не менее скверные чувства. Без особых подробностей рассказав о состоявшемся поединке Пикселя с Лергосом, он написал о встрече с остальными Всадниками и о том, что они успели обсудить. Теперь Вероника знала, что я так же оказываюсь в теле Димы, как он в моем, но это беспокоило меня куда меньше, нежели интерес Вероники к моим отношениям с Салимом. Возможно это как-то объясняло ее неприязнь ко мне, но я не могла понять, как. Сам Дима, вероятно тоже, поскольку, не лестно отозвавшись о нашей общей знакомой, он написал о планах посетить дворец эльфов и на этом кончил.
– Я могу вам дать пергамент, – Вероятно заметив, что я закончила читать, предложил Рыжик.
Он держался подальше, чтобы у меня не возникало подозрений, что он заглядывал в письмо. Я рассеяно кивнула, все еще размышляя о прочитанном:
– Позже, Рыжик, спасибо.
Маг кивнул:
– Я тут кое-что нашел для ремонта и…, попробую сделать что-нибудь.
Набрав целую охапку инструментов и каких-то кристаллов, Рыжик удалился. Я наконец-то осталась одна. Откинув голову и прикрыв глаза, я устало выдохнула. Мысли снова вернулись к Салиму. Где-то чуть ниже живота пульсировало волнительное предвкушение нашей встречи, надежда, на то, что портал оживет и я снова увижу его, невредимого, с неизменной спокойной улыбкой, от которой исчезают все скверные мысли и обретается покой.
– Санрайз!
Меня буквально вырвали из дремы. Открыв глаза, я увидела Дарлиса. Он был в темной броне эльфийского лигрейта с длинными мечами в ножнах, украшенных серебром и синими изумрудами. Броня сидела на нем ладно, но он сам неловко переминался с ноги на ногу, возможно еще ощущая дух павшего лигрейта в своей новой оболочке. А может у него все же была совесть и от собственного мародёрства ему было не по себе.
– Да? – Устало ответила я.
– Эмм, ты не хочешь обновить гардероб…
– Нет спасибо! – Тут же ответила я и поднялась.
– Но здесь холодно и я подумал…
– Подумай еще раз.