Недостатка в пергаменте у эльфов не было, зато крестьянам, отстроившим эту харчевню, пергамент был ни к чему, и мне пришлось повозиться, чтобы отыскать пишущие принадлежности. Мысль о том, что за ними придется выходить к остальным, доводила меня до дрожи, поэтому я не сдавался, пока не выудил из пробитого сундука стилус и старые листы, местами исписанные какими-то цифрами. Благо прежний обитатель предпочитал писать стилусом, а не пером, в противном случае я бы едва ли сумел найти здесь пригодные чернила. Там же в сундуке я нашел свечи и кресало. Оборудовав светом стол, я взялся за стилус.
Я долго не мог начать. Не мог подобрать подходящих слов, но стоило их найти, как мысль потекла плавно и легко:
«Привет, Санрайз. Наверно ты не ждала ответа на свое письмо и надеялась, что его не будет. По крайней мере, от меня. Я сам думал, что больше не вернусь сюда, но ритуал Салима не сработал. Я сделал все, как он велел, но до конца не верил, что у него получится. И тем не менее, я совершил ошибку, за которую ты, вероятно, расплачиваешься в это самое время. Я не должен был выходить на улицу…».
Эти слова я повторил вслух, снова воображая, как Санрайз оказалась на автобусной остановке, как она в панике ищет дорогу назад в квартиру. Она даже адреса не знает и не сможет спросить!
Вздохнув и собравшись с мыслями, я продолжил: «Мне жаль, что я не могу ничего исправить. Жаль, что тебе пришлось столкнуться с Амероном и пережить потерю…». Я не знал, погиб ли Салим, или же попал в плен к некроманту, а может спасся, но все же, пересилив себя, я написал: «Мне жаль, что так вышло с Салимом… Я знаю не все. Кое-что рассказал Дарлис, что-то добавил Андрей. Чертовски не просто восстанавливать события прошлого, когда настоящее не отпускает. Впрочем, тебе это известно. Раз уж у нас не вышло разделиться, я продолжу делать записи, чтобы держать тебя в курсе событий. Надеюсь ты так же поделишься со мной подробностями произошедшего в оазисе. Теми, какие сочтешь нужными».
Откинувшись на спинку стула, я вглядывался в свое послание. Казалось, я пишу не то и не о том. Мне хотелось искренне поговорить с Санрайз, а выходили только сухие ответы на ее чувства.
– Проклятье!
В чем она сейчас нуждалась больше всего? Что я мог ей дать, кроме слов на пергаменте?! Я не мог сию минуту вернуть Салима, а даже если бы и мог, неизвестно, когда они встретятся снова. Я медленно шатался по комнате пытаясь вообразить себе Санрайз, пишущую письмо…, письмо никому. Только теперь я осознал настоящий масштаб ее чувств к засранцу Салиму, хотя ее письмо буквально вопило от боли и грусти. Я снова взялся его перечитывать, беззвучно шевеля губами. Мне казалось, что она хотела написать что-то еще. Я надеялся, что она хотела написать обо мне больше, но едва ли узнаю, так ли это на самом деле. Для меня самым важным было то, что она больше не винила меня в событиях, которые с нами произошли, и я решил, что могу стать другом для нее. Если подберу верные слова. Вернувшись к столу, я склонился над своим ответом. Перечитал его раз пять и снова занес стилус над пергаментом. Санрайз не ждала от меня ответа, а я вдруг подумал, что не вправе отвечать. Она делилась своими чувствами, и я боялся обесценить их, отозвавшись на слова. Написать что-то не так, обидеть ее… Вздохнув, я отложил стилус и уставился на пламя свечи. Я мог снова на трезвую голову написать о своих чувствах к ней, но некоторый опыт общения с девушками подсказывал, что сейчас не подходящее время. Санрайз переживает о Салиме и мои чувства ей сейчас без надобности. Но я не мог оставить послание не законченным. Не мог сухо ответить на ее искреннее письмо.
«Ты не одна… Да, не от меня наверно тебе хотелось бы услышать подобное, но я знаю одиночество, о котором ты пишешь. Когда другие люди перестают для тебя существовать. Остается только один и жестокая судьба не позволяет вам быть вместе… Это бесконечно больно». Поймет ли Санрайз о ком эти слова? Только написав их, я осознал, насколько мы сейчас похожи с ней. Я попытался найти глазами зеркало, но в этой комнате такой роскоши не было. По привычке я снова посмотрел на ее руки. Я пытался вспомнить те слова, которые написал ей перед ритуалом, но не смог. Вернувшись к посланию, я снова задумался. Хотелось написать больше, но я не хотел отвечать на грусть Санрайз, своей грустью. Я должен поддержать ее. Найти слова, которые ее утешат.