Я не дал Родмунту ответить на свой вопрос, но когда призвал новый огненный шар, на его лице отчётливо было видно желание избежать эксперимента. Грянул новый взрыв, от которого воздух у меня в легких будто загорелся. Ощутив куда более сильные ожоги, чем прежде, я подавился кашлем, но тут же вскинул меч, сквозь слезы приглядываясь к дымовой завесе.
Родмунт лежал на земле, но все еще был жив… Он с отвращением смотрел на меня, а его руки шныряли по подсумкам то ли в поисках зелья исцеления, то ли какого-то другого напитка, даровавшего ему защиту.
– Сука Санрайз не смогла меня прикончить и тебе это не по силам, сопляк!
Родмунт достал пузырек с зельем, но я, подскочив к нему, ногой вышиб его из руки северянина.
– Х…й тебе!
Монстр внутри меня ликовал и требовал прикончить проклятого предатели немедля: разнести его череп на кусочки, словно он был собран из конструктора, воткнуть клинок меча промеж оскаленных зубов! Причин отказывать своему внутреннему демону я не нашел, но стоило мне вскинуть меч, как внезапный удар в спину швырнул меня на землю. Едва вернув воздух в легкие, я тут же перекатился и увидел перед собой силуэт здоровенного северянина на фоне мерцающего полотна портала. Пламя, объявшее дом губернатора справилось с толстой балкой и рухнув, она породила вспышку, которая позволила мне различить черты лица нового противника, который оказался совсем не новым. Передо мной стоял с мрачным видом плешивый воин, которого я знал даже лучше, чем Родмунта.
– Саргос! – сорвалось с моих губ.
Казалось, мы вечность назад расстались с ним в Мисталире, когда он увел за собой скабенитов, побоявшись идти к Разлому. Возможно наш поход прошел бы совсем иначе, если бы он не струсил тогда. Впрочем, если он объединился с Кранаджем, то все могло быть еще хуже, чем было.
– Я тебя не знаю, но если ты с Всадниками, то заслужил разделить их участь, – ответил скабенит.
Словно забыв обо мне, он подал руку Родмунту и даже не взглянув на меня потащил его к порталу. Я тут же дернулся, вскинув руку и выпустив огненный шар, но было поздно. Последнее, что я увидел перед тем, как они исчезли в портале, это гадкую ухмылку Родмунта, чудом избежавшего моего возмездия.
– Сука! – выкрикнул я, когда портал растворился в воздухе, а моя магия, будто заплутавшая звезда унеслась в черное небо.
В груди клокотало от нереализованной мести, хотелось рвать и метать, но оглядевшись я заметил, что большая часть мертвой армии разбита и Саргос с Родмунтом были в числе последних северян, сбежавших из Тиверхолма. Маги больше не появлялись и теперь я был уверен, что не появятся. Хоть маленький бой с Родмунтом мне завершить не дали, общую битву мы выиграли, о чем возвестил боевой рог эльфов. Возможно поэтому Саргос не стал меня добивать: спешил сбежать пока до него не добрался Пиксель… Так я решил, но попытавшись подняться, нашел подлинную причину его «милосердия». Она в виде солидного кинжала засела у меня в боку, о чем я узнал благодаря нестерпимой боли, пронзившей тело.
– Твою мать! – выругался я, выдернув «подарок» и тут же взвыл.
Бок уже онемел, а кровь из меня полилась ручьем, но сознание оставалось удивительно ясным. Преодолев судорогу в руке, я достал и выпил зелье исцеления, после чего без сил упал обратно на землю, дожидаясь пока оно сделает свою работу и пока меня найдут друзья. Перед глазами все еще светилась гадкая улыбка Родмунта вызывая дикую ненависть, которая вместе со страхом за Санрайз не давала провалиться в забытье…
Я слышал ликующие возгласы эльфов, торопливые шаги мертвецов, бегущих из города, но не чувствовал себя победителем. Я прижимал руку к медальону на груди, раз за разом вспоминая лова Родмунта и пытаясь разгадать скрытую в них судьбу Санрайз.
Только когда боль стала униматься и кровь уже не хлестала из меня, я поднялся снова и принялся искать своих среди редких очагов еще сопротивляющихся мертвецов. Почти сразу я увидел Дарлиса, который вместе с Пикселем вел в мою сторону целый отряд элидримов, явно разыскивая меня. Махнув им рукой, я устало оперся на чудом уцелевшую в минувшей битве телегу. Рядом с пылающим трактиром я заметил Элидрис, на пару с Андреем раздающую зелья раненным эльфам, которых собирали по всей площади их соратники. Терсиольд с двумя уцелевшими из нашего отряда гвардейцами отдавал последнюю дань уважения павшим соратникам.
Только розовую шевелюру Вероники я никак не мог найти. Я уже было решил, что она погибла или все-таки спряталась и пережидает где-то в стороне, когда заметил ее в самой гуще отступающих по дороге к Кельморну трупов. Гримаса ярости на ее лице не оставляла сомнений в ее активном участии в битве. Лихо орудуя мечом и магией, она кидалась на всякого, кто пытался сбежать прочь из Тиверхолма, будто вымещая на врагах обиду, что затаила на нас.