В конце декабря Фарлоу получил письмо от некого неизвестного ему подполковника Армии Соединенных Штатов Метью Риджуэя с властным требованием представить свои транспортные планеры для армейских испытаний в 'Форт-Беннинг' не позднее 5-го марта, да еще и в количестве не менее пяти штук. На попытку объясниться с Моровски, прилетело телетайпное сообщение, в котором Адам пообещал дать полный отчет чуть позже (опять это его мерзкое 'позже'!). А пока он просил Крисса переслать полученный от Армии аванс на фирму 'Вако' и заключить с ними новый контракт с указанным временем готовности первого образца для прочностных испытаний через три недели, а двух первых летных экземпляров планеров уже в двадцатых числах февраля. Было ясно, что Моровски послал тому майору фотографии 'техасских макетов', и наплел ему с три короба небылиц, чтобы получить контракт от армии. И этот аферист имел хорошие шансы тот контракт получить. И если это дело выгорит, то для их корпорации рисовались очень вкусные перспективы стать поставщиком Армии, а это... С тех пор на завод 'Вако-Эйркрафт' приходилось ездить часто, благо расстояние от Монтгомери было не слишком большим. Работы по переделке 'летающих автомобилей' тоже шли у Фарлоу, ни шатко, ни валко. А в начале февраля от Моровски пришел фактический приказ, срочно везти все три переделанных по его проекту 'фордовские жестянки' в Ригу, и далее в Даугавпилс. Туда же ехали топливные баки и керосиновые ракетные 'моторы Годдарда' (трехкамерные, произведенные все на той же фабрике 'Близард'). Вскоре все три 'эрзац-ракеты' прибыли в Латвию вместе с Криссом и парой наемных механиков. И уже там выяснилось, что ждали американцев работы по монтажу двух 'прыгающих парашютных кресел' конструкции какого-то румына с зубодробительной фамилией. В общем, Моровски был как всегда в своем репертуаре. Там же крутился и еще один акционер их корпорации Винцент Фрогфорд, который регулярно поставлял Моровскому пороховые ускорительные ракеты для его безумств. И все это происходило в продолжающихся декорациях к международным автомобильным гонкам на малолитражных автотележках карт. До начала Даугавпилского Форума Моровски даже успел вместе с Фарлоу четыре раза побывать членом Жюри (в Брюсселе, Амстердаме, Стокгольме и Талине). Как они всюду успевали? Пришлось много полетать. Так много, что Кристофер зарекся еще хоть раз путешествовать вместе с Адамом. Но, заключенные контракты на поставку спортивных картов в национальные отделения новосозданной 'Европейской Лиги картинга' все же, грели его душу. Изрядная усталость от хлопот и дорожные издержки, к концу зимы должны была окупиться серьезными прибылями от продаж.
***
Вообще-то сейчас любой контакт с лично знавшими Павла Колуна советскими гражданами, мог запросто привести к провалу. Вечером после прилета в Ригу, именно на эту тему состоялась короткая встреча с новым связным. Лицо куратора сразу напомнили боль от удара в голову, обрыв недалеко от Гавра, и упертый в затылок пистолет. 'Товарищ Максим' поделился куском белого хлеба, который оба разведчика неторопливо скармливали купающимся в полынье уткам. Эти пернатые почему-то не улетели на юг, и с жадностью набрасывались на корм, бросаемый им щедрыми руками горожан и гостей Даугавпилса. Павла ожидала долгих занудных нотаций и идеологической накачки, но внешне увлеченный кормлением уток связной, оказался скупым на слова 'лакоником'. Разговор шел на английском.
-- Со 'старыми знакомыми' говорите кратко и в основном по-немецки и по-английски.
-- Опасаетесь, что раскроют?
-- С ними провели работу, так что - не опасаемся. Но общаясь, будьте предельно аккуратны.
-- А если...
-- Проявите смекалку. Вас же этому учили.
Советский разведчик Павел Зарубин (а это был он), кивнув знакомому по Франции молодому агенту, отправился к центру города, а его недавний собеседник остался в компании шустро гоняющихся за кормом уток. С точки зрения опытного сотрудника ГУ ГБ, вся история с Пешке-Моровским была шита белыми нитками. Что во Франции, что сейчас. Все-таки русские корни агента рано или поздно должны вызвать интерес контрразведчиков. Но критиковать легенду коллеги, или давать ему наставления без санкции начальства Зарубин не собирался. А к Павле уже настолько приросла ее маска, что даже эта молниеносная беседа с чекистом шла под лозунгом 'молчанье золото'.
