Помимо этого, развитие самоходных орудий выиграло от того нежданного ЧП даже больше чем танкостроение. Так, в начале декабря состоялось еще одно совещание по планированию глубокой операции с высадкой в финских тылах сразу нескольких воздушных десантов. Правда, десантные бригады на конец 1939-го года оказались чрезвычайно слабо вооруженными частями РККА. Поэтому командованием ВДВ был поднят вопрос оснащения десанта хоть какими-нибудь "эрзац-танками" - "желательно, с орудиями покрупнее". В качестве примера, десантным командованием приводились два случая в недавней Польской кампании, когда от острой нехватки вооружения в "Добровольческой армии" на британско-польские танкетки "Карден-Ллойд" устанавливали германские 3,7 см противотанковые пушки PAK-36. Эти гибридные системы в боях показали себя в целом неплохо. И потому вернувшиеся обратно в Союз недавние "добровольцы" хотели получить для ВДВ нечто подобное. Конструкторов Астрова и Гинцбурга, как инициаторов проекта новой самоходки на шасси Т-28, и в виду наличия у них опыта постройки арттанков и артятгача "Комсомолец" вызвали в Кремль, и затребовали предложений по новой задаче. Семен Александрович и Николай Александрович, не ломаясь, включились в мозговой штурм. Во главу угла они сходу поставили устойчивость шасси при стрельбе, и принципиальную способность этой техники приземлиться вместе с тяжелым самолетом на укатанный снежный аэродром. Так родилось техзадание, под которое, после нескольких обсуждений, более-менее подходила гибридная система из доработанного и частично бронированного арттягача Т-20 "Комсомолец" с установленной на нем на тумбе за складывающимся бронещитом 76-мм горной пушкой образца 1909 года. Вес всей системы был получен около четырех тонн. Некоторой раскачкой шасси самоходки при стрельбе испытатели были не слишком довольны (стрельба с ходу была сильно затруднена). Но, желаемого удлинения гусеничной ходовой "Комсомольца" на один балансирный каток, не мог пока обещать завод (это бы сильно замедлило переделку). В итоге, решено было обойтись тем что есть. За то, как и "экранированную бронетехнику", эту авиадесантную самоходку было вполне реально получить в войсках также в январе 1940-го. Заказчик ознакомился с опытным экземпляром самоходки уже в середине декабря, благо и шасси и орудия были в наличии, и их сопряжение оказалось не особенно сложным делом. Тренировки посадочного десантирования прошли в Подмосковье. В целом, система получилась интересная. Обутый в усиленные лыжи, десантно-транспортный четырехмоторник ТБ-3 мог на расстояние до трехсот километров доставить под фюзеляжем одну полностью готовую к бою установку, вместе с экипажем. Более серьезную проверку нового оружия десанта удалось провести во время учений первого авиадесантного самоходного артдивизиона, уже в первых числах нового 1940-го года, на аэродромах Тихвина и Каргополя. Способная четырьмя десятками трехдюймовых осколочно-фугасных гостинцев, прямо с марша, разрушить полевой узел обороны, или вкатить снаряд за броню британско-финского танка "Vickers Mk E", боевая машина просто очаровала десантников. Поэтому симпатизирующий "крылатой пехоте" маршал Ворошилов, пробил производство в количестве необходимом для оснащения целого десантного самоходного артполка (в составе которого, помимо всяких тягачей, автоцистерн и грузовых автомобилей, имелись бы 55 новых ДСУ-76 - буква "Д" означала "десантая"). Мелкие недостатки сборки самоходок все же выявлялись, но быстро устранялись уже прямо в расположении полевых лагерей десантных бригад, тренирующихся, в ожидании приказа командования. Дальнейшую мудрость предвоенных решений по модернизации бронетехники подтвердил ход "Зимней Войны"...
***
***
Надежды на длительный отдых в Швейцарии не оправдались. Ближайшие его руководители, Мюллер и Шелленберг, что ни неделя озадачивали новой проблемой. То, они требовали от свежеиспеченного штурмбанфюрера, экспертной проверки безопасности секретных исследований. То, наоборот, бросали его срочно готовить очередную провокацию против британских секретных служб. Для отдыха времени не было. Помимо этого довольно сильно активизировались запросы от русских кураторов. Для Вильгельма Лемана (он же советский агент А-201 'Брайтенбах') работа на Москву становилась все более сложной, хотя и приносила ему неплохой доход, удачно маскируемый выигрышами на бегах. В доме Леманов на вечерних посиделках с женой, ее подругами с мужьями и знакомыми, периодически появлялись новые лица. Вильгельм в этих компаниях считался знатоком конных соревнований и мог часами рассказывать истории про лошадей и жокеев, попутно вербуя агентов. Под этим прикрытием удавалось совершать оперативные контакты с посещавшими их дом советскими курьерами. В СССР уходили доклады и материалы, обратно Леману возвращались значительные денежные суммы и новые все более изощренные запросы. Последние из них Вильгельм анализировал, перед тем как сжечь компрометирующий листок в камине своего кабинета.
