В Фиаско, штат Кентукки, есть одно правило — никогда не влюбляйтесь в братьев Фокс. Любая женщина, которая это делала, в конечном итоге умирала — по крайней мере, так гласит молва. Горожане называют это проклятием. Я уже прошел через это, и вряд ли переживу снова.Я больше не полицейский, но я видел достаточно опасностей, чтобы понимать, что Лейни Янг, прекрасная незнакомка, только что появившаяся в моем маленьком городке, бежит от них. Она лжет о том, откуда она приехала и что здесь делает.Я не хочу, чтобы она была рядом с моей семьей или тихой жизнью, которую я для себя создал. Но у моих братьев другие планы. Теперь она повсюду — работает на моей винокурне, живет в нашем гостевом доме, называет меня «ковбоем» и купается нагишом в моей поилке для лошадей.Но слова, которые слетают с ее красивых губ, заставляют меня стремиться к тому, чего я поклялся больше никогда не желать. Я должен оттолкнуть ее, забыть о вкусе ее губ и не обращать внимания на то, что она заставляет меня снова жить.Когда тайны ее прошлого начинают раскрываться и слишком тесно переплетаются с моими, ее ложь выходит наружу. Правила больше не имеют значения. Я все порчу, копаю слишком глубоко и подхожу слишком близко. Только две вещи могут сохранить ее в безопасности сейчас — бурбон и ложь.
Каждый бурбон — это виски, но не каждый виски — это бурбон. Существуют правила, в соответствии с которыми бурбон может называться бурбоном.
Он должен быть произведен в Соединенных Штатах.
Сусло должно состоять не менее чем на 51 % из кукурузы.
Виски должен выдерживаться не менее двух лет в новой обожженной дубовой бочке.
Виски для выдержки должен заливаться в бочку с крепостью не выше 125 пруфов1.
В виски нельзя добавлять ничего, кроме воды, и то, только для снижения крепости, когда это необходимо.
В Фиаско, штат Кентукки, есть еще одно правило, которое слабо связано с бурбоном, который там делают, — никогда не влюбляйтесь в братьев Фокс.
Грант
— Не надо, — цежу я сквозь зубы.
И на мгновение, на короткие три счета, мне кажется, что она может меня послушать. Но как только поступил звонок, я знал, она будет первой на месте преступления. Неважно, что она проработала здесь без году неделя. Я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Она отправится туда, как только диспетчер назовет адрес. Информация подтвердилась. Она совпала с собранными доказательствами того, что от наркоторговли они перешли к торговле человеческими жизнями. В частности, женщинами.
Сосед, живущий в двух милях к северу от старой табачной фабрики, позвонил и сказал, что не помнит, чтобы это имущество продавалось с аукциона, но все выходные там было оживленно. Настолько, что его лошади были напуганы и держались подальше от пастбища, которое когда-то было их любимым. То самое пастбище рядом с табачной фермой.
Моя рация потрескивает, пока я стою у своего стола и жду ее ответа.
— Я не спрашиваю, Фокс. Я захожу. Там движение, и я только что услышала крик или стон. Это достаточное основание.
— Черт побери, — рявкаю я. — Это чертово безрассудство. — В раздражении я выбегаю из кабинета и мчусь через участок к выходу.
— Дел, отправляй команду на эту чертову ферму прямо сейчас, мать твою, — кричу я своему старшему офицеру. — Почему поблизости больше нет патрулей?
Все в участке знают об этом звонке. Фиаско — небольшой городок, учитывая численность населения, но территория огромная. Здесь происходит не так уж много событий, чтобы на место происшествия выезжало сразу несколько машин. Но я не думаю о том, что говорю. Я нервничаю и пытаюсь двигаться. Быстро.
— Фиона и гребаный новичок — единственные, кто сейчас на месте.
Брови Дела поднимаются к линии роста волос. Я облажался, когда произнес это.
Я свищу и бегу через гараж к своей патрульной машине. Джулеп оказывается рядом со мной через несколько секунд, ногти клацают по бетонному полу.
— Пора работать, Джулс.
Как только я открываю заднюю пассажирскую дверь, она запрыгивает на свое место. Я быстро глажу ее по темно-каштановой голове, пристегиваю ее жилет ремнем безопасности и выезжаю. Я нахожусь уже в миле от участка, когда мои радиоканалы начинают работать, другие офицеры, направляющиеся туда же, сообщают время прибытия.
— Диспетчер, мы в восьми минутах.
Это слишком долго. И Фиона не выходит на связь. Я смотрю на время на приборной панели. Прошло четыре минуты с момента нашего последнего разговора, и с тех пор ничего. Черт.
— Диспетчер. — Ее голос звучит по рации, и я ослабляю хватку на руле. — На табачной фабрике абсолютная тишина. — Но не успеваю я облегченно выдохнуть, как снова слышу ее голос по радио. Это хриплый шепот в сочетании со статическими помехами, которые действуют мне на нервы. — Диспетчер…
Джулеп издает короткий лай с заднего сиденья.
— Мы едем к ней, девочка.
Сегодня утром Фиона добрых двадцать минут гладила живот Джулеп. Это продолжается последние полгода. И у меня есть подозрение, что Фиона еще какое-то время гладит ее перед тем, как улизнуть вечером.
Вдалеке появляется силуэт табачной фермы. Перед тем, как свернуть на подъездную дорогу, я выключаю сирены, но оставляю фары, потому что уже наступили сумерки. Я не знаю, во что ввязываюсь, и меньше всего мне хочется, чтобы сирены усугубили ситуацию.
— Офицер Делейни, как слышите, — снова отвечает диспетчер. — Три машины находятся менее чем в пяти минутах езды. К-9 — менее чем в двух.
— Стрельба. Стрельба, — раздается следующее сообщение, и я давлю педаль газа в пол, пока мое сердце выпрыгивает из груди.
