Самое лучшее, да и вообще единственно возможный выход следующий раз, когда (неизбежно) решат посадить снова, – это не даваться им в руки живым. Ни в коем случае не даваться! Пройти все это, всю эту мерзость и общество подонков на годы – ну уж нет! (А в следующий раз, несомненно, будет хуже и тяжелее.) Такая жизнь совершенно не стоит того, чтобы за нее цепляться; ее с радостью нужно будет отдать – за Свободу!
Стирочный мужик стирку сегодня утром взял (сам, – теперь ему не надо меня просить, а где я кладу, он знает). Но, сволочь такая, он слишком много места занимает в этом проходняке, постоянно трется и топчется здесь. То пьет чай по 5 раз в день (еще имеет наглость, раз нет чая в ларьке, просить меня, чтобы моя мать привезла ДЛЯ НЕГО грамм 500 чая на свиданку!..), то приходит мокрый после свих омовений по пояс и начинает вытираться, то – вчера собирался в баню – расселся сам и разложил все свое тряпье на моей шконке, я не мог даже зайти поставить ботинки. То просто усядется ко мне и курит, дебил. Уж на что мразью был Сапог – но его хотя бы не было видно в проходняке, он мог зайти разве что подвинуть–поправить свой матрас, а остальное время – сидел себе наверху, как ворон на дубу... А этот – нет, этот, когда в бараке, практически все время проводит внизу, в проходняке, наверх залезает только спать. Короче, козел!..
18–03
Особое удовольствие эти дебилы и пьянь находят в том, чтобы всех кошек (именно кошек, т.е. женского пола), живущих в бараке, называть проститутками, курвами и соответствующими непечатными названиями. Казалось бы, ну какой в этом кайф – громко и публично обозвать кошку “проституткой”, кроме того, что демонстрируешь окружающим свое умственное убожество? Но нет – доходило до того, что самый старый зэк в бараке, мелкий и весь сморщенный старикашка 1943 г.р., встречая хоть на улице, хоть в секции бедолагу Фроську, буквально кидался на нее, бешено топая ногами, с криком: “У–у, проститутка!! Проститутка!..”, – от чего несчастная Фроська, разумеется, в ужасе убегала. Идиоты, прости господи...
А с Манькой, кстати, опять произошла разительная перемена. То ушла от меня жить под чужими шконками на баулах, – а последнее время вдруг опять вернулась ко мне! Кто бы мог ожидать... Заходит в проходняк, смотрит снизу вверх своими зелеными глазищами этак оценивающе несколько секунд – и прыгает на шконку, укладывается на свое прежнее место – на моем сложенном одеяле. Или, если я лежу, прыгает прямо ко мне на грудь.
18–35
Прервали, и последнюю фразу про Маню я дописывал уже после разговора с матерью. Принесли “трубу”, сказали, что она звонила, предложили набрать ей и даже потратить на это деньги – как выяснилось, 6 рублей с копейками. Какая предупредительность!.. :)) После хамских отказов и ругани со стороны этого же лица – было очень приятно, но, увы, судить надо по худшим примерам, а не по лучшим. Хотя, надо признаться, пришел он очень вовремя – именно из–за отсутствия связи с матерью у меня начало еще с после обеда серьезно портиться настроение, усиливаться (и без того более чем обоснованная) тоска и лезть всякие мрачные мысли. Поговорили, слава богу; но, как и всегда, разговор оборвался с пропаданием слышимости в Москве, а больше она почему–то не перезвонила, несмотря на сбрасываемые гудки. Но все равно – мне, что называется, полегчало. Зависимость, что поделать...
25.1.09. 9–40
Вечерами наш новый “замечательный сосед” – уже когда я лег спать – плюхается ко мне на одеяло вытирать ноги после мытья, а утром, пока я еще сплю, заправляя свою постель, кладет подушку прямо мне на ноги! Правда, сегодня, когда он обернулся забрать ее, подушка почему–то оказалась валяющейся на полу. :)) Посмотрим, будет ли он класть ее туда в дальнейшем...
А крещенских морозов в этом году, м.б., не будет и совсем. На улице не так чтобы уж очень тепло, но явно не крещенский мороз, слава богу. Для Москвы и Нижнего вчерашний прогноз 1–го канала на сегодня: 0 ... +2.
14–46
Я закрываю дверь на улицу, а эти мрази тут же открывают снова и прижимают валяющейся скамейкой. Специально открывают, видя, что я подошел и закрыл. Ублюдки... По ногам в секции дует ледяным холодом, что лежа, что сидя, и согреть их невозможно. Даже когда одеваю ботинки, иду на улицу, хожу там – все равно ступни ледяные. А о закрытии двери в секцию нет и речи – постоянно ходят и открывают. 3–4 энтузиаста, орущих: “Закрывайте дверь!”, – совершенно бессильны. Хорошо еще, что мороз не сильный.
Вернулись с обеда. Через час опять переться – на ужин, – воскресенье. Опять начинается тоскливое ожидание и нервотрепка (внутренняя, снаружи не заметно) по поводу связи с матерью. По вопросу связи я завишу от какой–то мрази, от того, захочет ли она, соизволит ли позвать меня к телефону, или нет...
112 недель осталось, 784 дня. Тоска, тоска...
26.1.09. 8–38
