Буревестник полностью

Алина скрестила руки на груди, нахмурилась, но уступила:

— Ладно, раз уж ты так просишь. Валера, прости, пожалуйста, но можешь подождать?..

— Без проблем, — ответил мужчина, с подозрением глянул на Прогудина и вышел.

«Алина хотела что-то сказать, но её дядя пришёл не вовремя. Информация от Эннеи? Или новый источник? Поскорее бы они всё решили, а пока… надо занять себя».

Валера вышагивал по холлу и заметил мужчину в розовых перчатках, который спускался по лестнице. Когда он прошёл один пролёт, Валера ускорился. Разок посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что нет свидетелей — наверняка такая явная слежка выглядела бы странно.

На лестнице увидел, что мужчина добрался до самого низа, поэтому устремился туда же, перепрыгивая по несколько ступеней за раз. Но при этом приземлялся мягко, не создавая лишнего шума. Раз-два-три, поворот, раз-два-три, поворот. На последнем пролёте огляделся: подземный этаж почти не отличался от первого, но состоял из одного коридора, по которому шёл тот мужчина в перчатках. Он открыл дверь почти в самом конце коридора и скрылся за ней.

Валера поправил пиджак и брюки, чтобы выглядеть прилично, и спокойно направился вперёд. Каблуки его туфлей звонко стучали по гранитному полу.

Почти у самого эвакуационного выхода, который был заклеен и закрыт на замок, Валера нашёл нужную дверь. Постучал, вздохнул и повернул ручку.

В этот момент на него накатило мерзкое ощущение, максимальный физический дискомфорт, такой, что лицо непроизвольно кривилось, а по спине забегали мурашки. Валера осмотрелся: это был обычный кабинет со старой мебелью, кучей приспособлений для уборки и шкафами, забитыми бытовой химией, и половинкой окна. В дальнем углу за небольшим столом сидел объект слежки и перебирал что-то голыми руками.

Мужчина увидел Валеру, охнул и схватил перчатки. Он пытался их нацепить, но, волнуясь, делал это неуклюже медленно. Наконец, когда это удалось, Валера понял, что дискомфорт резко прошёл.

— Ну, вот зачем вы так? — прокряхтел мужчина, укоряюще смотря на Валеру, но того посетило озарение: «Руки! Каждый раз, когда я вижу его обнажённые руки, меня накрывает отвращение… но почему?!»

— Что происходит? — Ошарашенный Валера прислонился к шкафу с бытовой химией.

— Я где-то не убрал? Или надо убрать?

— Нет, нет… я второй раз тебя вижу, и второй раз разум захлёстывают ужасные чувства!

— А… — разочарованно протянул мужчина. — Вы, наверное, новенький, да ещё и атомист…

— Атомщик, — поправил его Валера.

— Ого, — удивлённо протянул мужчина, — не ожидал встретить у нас такую редкую птицу. Присаживайтесь.

Он указал на стул, стоявший около двери. Валера расположился там, закрыв кабинет.

— Меня Вячеслав зовут. Я после университета успел устроиться в Союз… — Мужчина оценивающе посмотрел на Валеру, тон его стал слегка снисходительным. — Ты, я вижу, молодой. Знаешь, о чём говорю?

— Нет.

— Когда Эннея только-только появилась, наши создали организацию Союз, которая поначалу заведовала сразу двумя сущностями: огня и металла — невиданное дело по нынешним меркам. Запад у нас это отобрал, оставив только огонь, хотя у самих «америкашек» ещё долго было два места из девяти. Так вот, в 1972 году я пришёл в Союз, где после всех испытаний стал атомщиком. Потом было два года исследований, важных разработок и просто хорошей жизни. А после этого… Союза не стало — огонь передали «япошкам». Кто ж знал, что и другой «Союз» тоже вскоре исчезнет… В общем, мы с несколькими парнями подались на вольные хлеба, после развала СССР занимались чем угодно, включая криминальщину: угрозы, шантаж, избиение в подворотнях. Не надо смотреть на меня осуждающе, молодой человек, времена были такие — не ты, так тебя. В один момент нашу банду поймали. Там прознали, во-первых, о нашем прошлом в Союзе, а, во-вторых, о том, что иногда (совсем редко, если честно) мы использовали свои умения обращаться с сущностями, чтобы выполнять свою не совсем чистую работу. Сынок, знаешь, что такое дематериализация?

Валера покачал головой.

— Это самое страшное, что может случиться с атомщиком — тебя кастрируют. Нет, не буквально — убирают возможность получать сущности. Необратимая операция, которая навсегда делает тебя обычным человеком.

Вячеслав поднял руки в перчатках.

— Теперь я — часть биомассы. Из-за дематериализации атомисты воротят от меня нос, но Заславская, сестра того бешеного полудурка, приняла меня сюда завхозом, дай бог ей здоровья. С одним условием, как ты понял.

Валера поднялся с места и медленно подошёл к нему.

— Покажи, пожалуйста.

Вячеслав с лёгкой ухмылкой начал стягивать перчатки.

На Валеру накатило отвращение, как только ладони собеседника освободились от прелого латекса. Борясь с приступами тошноты, Валера стал их рассматривать: обычные кисти рук, слегка морщинистые, с мозолями, седыми волосами на фалангах пальцев — ничего сверхъестественного. Возможно, если прикоснуться к ним… но пересилить себя было невозможно.