— Хм. — Похоже, женщина взвешивала за и против того, чтобы сообщить информацию. Затем заговорила вполголоса, будто не желая, чтобы их подслушали: — Леонид Венедиктович в первый раз появился здесь шесть лет назад, когда привёз свою бабушку. О, Антонину Рудольфовну Хенкель-Фетрову помнят все старожилы. Родившаяся до Революции, она являла собой образец аристократизма: гордый взгляд, прямая спина и манеры, которые современным обществом давно позабыты. Рак не смотрит, богач ты или бедняк, поэтому болезнь поразила её на старости лет. Она, как я поняла, долго никому не признавалась (и не признавала сама), что больна, поэтому сюда её привезли доживать последние недели. Кто-то с тех пор считает её образцом человечности, а кто-то до сих пор ненавидит, прошу прощения за цитату, «эту старую грымзу». Через три года Леонид Венедиктович снова появился в наших стенах, но уже с матерью. Госпожа Рубинштейн не унаследовала грозный нрав Антонины Рудольфовны, поэтому её угасание прошло незаметно ото всех. И, наконец, год назад профессор привёз свою сестру, Агриппину. От бабушки ей досталась только скверная часть нрава, за месяц нахождения тут она успела попить нашей крови. Так три поколения семьи Леонида Венедиктовича угасли в местных стенах, а он договорился о том, чтобы начать свою волонтёрскую деятельность.
— Но здесь… — Валера тяжело сглотнул. — Здесь же мало что можно исправить? К вам попадают люди, которые…
— Которым в первую очередь нужно успокоение. Леонид Венедиктович беспрекословно и в полном объёме выполнял свои обязанности, никогда никому не жалуясь. Его историю знают многие из наших врачей, но никто с ним её не обсуждал. Лично моё мнение — он имеет в себе силы, а самое главное — опыт облегчать чужие незавидные участи и помогать справляться в самое непростое для них время. За это мы его и ценим. Его ученица, Ксения, сказала, что он уехал… мне показалось, что она что-то утаила. Это наводит на мрачные мысли. Тем более после того, как по его душу уже приходили.
— С профессором всё в порядке, — уверил Валера свою собеседницу. — Он просто отбыл на неопределённое время. Думаю, он сюда обязательно вернётся.
— Ваши слова да богу в уши, — с улыбкой ответила Марина Фёдоровна. — Давайте проведаем студентов!
Вернувшись к кабинету профессора, они обнаружили Ксению и Арсения стоявшими у двери и спорившими. Судя по их лицам, поиски не увенчались успехом.
— Я прошу прощения за то, что побеспокоили. Видимо, мы приехали зазря, — сказала девушка, опустив глаза.
— Наверное, их забрали при обыске, — с дурацким хохотком брякнул Сеня.
Женщина-врач открыла кабинет и бегло осмотрела его.
— Тут такой порядок, как будто вы ничего и не искали.
— Привели всё к изначальному состоянию, — ответила Ксения, пожав плечами.
— Вот и замечательно, — медовым голосом сказала Марина Фёдоровна.
Обратно шли тем же путём, периодически из-за дверей раздавался хохот, а где-то даже играли песни под гитару.
— У вас тут хорошо, — уважительно произнесла Ксения. — Даже не скажешь, что эти люди… э-э-э.
— Обнадёжены? — подсказала их провожатая. — Так и есть. В этих стенах стадии принятия [9] переживаются в случайном порядке снова и снова, почти каждый день, пока не становятся рутиной. Глядя на них, перестаёшь болезненно воспринимать неприятные стороны жизни.
У выхода она пожала каждому руку.
— Вы же ещё свяжетесь с Леонидом Венедиктовичем?
— Конечно, — вздохнув, ответила Ксения, — нам надо решить много вопросов…
— Тогда передавайте ему самые добрые пожелания и скажите, что его здесь ждут. Не только я, но и некоторые пациенты. Он поймёт.
— Обязательно!
Женщина-врач их покинула, Валера, Сеня и Ксения спустились по крыльцу и направились к парковке.
— Ну, что, у нас есть потерявший память профессор, который один раз пришёл в себя, и ни малейшего понимания, что делать дальше, — заключил парень.
— Ага, — поддакнула Ксения.
Она, оглянувшись, достала из-за пазухи фотографию. На ней был изображён профессор, на несколько лет моложе, в окружении трёх женщин. Самая старшая сидела в инвалидном кресле.
— Может, эта фотография пробудит у Леонида Венедиктовича воспоминания. Думаю, это его бабушка и мать. И, наверное, жена, хотя не слышала, чтобы он был женат…
— Это сестра, — сказал Валера.
— Откуда ты можешь знать, Валерус? — удивлённо произнёс Сеня.
Мужчина пересказал историю, поведанную Мариной Фёдоровной. В какой-то момент они втроём остановились, не дойдя до ворот перед парковкой.
— В течение нескольких лет у него умирает почти вся семья, а потом он начинает покупать
— Ты всё ещё не считаешь, что он делал что-то… предосудительное? — неуверенно ответила девушка.
— Ну, если бы я вдруг решил найти способ отомстить человечеству за смерти близких (хотя идея сама по себе глупа и дебильна), то начал бы с тех, кому смерть будет как избавление. Какое совпадение, что тут таких тьма!
