– У нас – важная миссия, и нам нало поторопиться, – сурово произнес брат Пьетро. – Мы отправим и твой доклад милорду. Я, в свою очередь, сообщу Его Святейшеству о том, что мы стали свидетелями знамения, указывающего на конец света. Мы предупредим Рим о том, что за предыдущим землетрясением последовала громадная волна, за которой пришел мор, названный Черной смертью. Нам нет смысла тут находиться, а если приближается чума, нам нельзя задерживаться в Пикколо.
Изольда накрыла прохладной ладошкой сжатый кулак Луки, который лежал на столе.
– Лука, – нежно позвала Изольда юношу.
Он повернулся к ней, словно надеясь получить от нее ответы на все терзающие его вопросы.
– Я не могу уехать! – с жаром заявил он. – Не могу уплыть отсюда, как будто ничего не случилось. Я не могу продолжать путешествие! Фрейзе приехал со мной, он помогал мне в моей миссии! Он оказался здесь исключительно из любви ко мне. Не понимаю, как мне жить без него. Если бы меня унесло море, он бы кинулся в воду и спас меня. Он бы не убежал, как трус, не бросил бы меня.
– Он бы хотел, чтобы ты выполнил свое поручение, – проговорила Изольда, стараясь его утешить. – Он всегда тобой гордился, Лука! Он радовался, что на тебя возложили столь ответственную миссию – и что он может тебе служить.
При мысли о веселом хвастовстве Фрейзе Лука слабо улыбнулся, но спустя секунду помрачнел.
– Ты ведь понимаешь, что мне нельзя покидать Пикколо, пока…
– Мы оставим деньги и распоряжение о похоронах, если Фрейзе вынесет на берег, – предложила Ишрак, изумив всех решительным тоном. – Не тревожься, Лука. Мы можем позаботиться о нем так, как тебе бы хотелось. Но я разговаривала с местным рыбаком, и он сказал, что сразу за бухтой есть сильное течение, поэтому, возможно, Фрейзе и детей унесло очень далеко. Вероятно, их тела вообще не найдут. Думаю, нам следует считать их похороненными в море. Брат Пьетро мог бы освятить воды на нашем пути в Сплит.
Лука сердито набросился на нее:
– Ты говоришь о похоронах моего друга Фрейзе? Об освящении воды? Ты готова считать его мертвым?
Ишрак посмотрела на него в упор:
– Да, Лука. А разве ты сам так не думаешь? Разве не об этом ты уже несколько дней боишься сказать вслух?
Лука встал из-за стола и рывком распахнул дверь.
– У тебя нет сердца! – крикнул он.
Она качнула головой:
– Ты знаешь, что это не так.
Он застыл как вкопанный:
– Тогда как ты можешь говорить об освящении моря?
– Мне показалось, что ты захочешь проститься с Фрейзе.
– Как ты посмела это сказать?
– Дело твоей жизни – думать о самых сложных и непредвиденных вещах.
Изольда ахнула и захотела вмешаться в ссору, однако промолчала, заметив, как серьезно Ишрак смотрит на Луку. Гнев Луки погас столь же стремительно, как и вспыхнул. Он судорожно вздохнул, закрыв за собой дверь, и привалился к створке спиной, окончательно лишившись сил.
– Разумеется, ты права, – выдавил он. – Но я так не хочу, чтобы это было правдой… Утром я договорюсь с отцом Бенито и… брат Пьетро, может, ты напишешь к нам в монастырь: расскажешь о бедствии и попросишь, чтобы весть о гибели Фрейзе сообщили его матери? Я сам напишу позже.
Изольда подошла к Луке и взяла юношу за руку, прижавшись щекой к его плечу. Брат Пьетро наблюдал за ними молча, но на его лице отразилось глубокое осуждение.
– И мы сядем на корабль завтра утром, – добавила Ишрак.
– Ишрак! – воскликнула Изольда. – Уймись! Оставь его в покое!
Ишрак упрямо насупилась.
– Он вовсе не спокоен, – возразила она, указывая на Луку. – И твои причитания ему совершенно не помогают, а сбивают с толку. Лучше нам заняться делом, чем сидеть тут и предаваться отчаянию. У моих единоверцев Фрейзе похоронили бы на закате прямо в день его смерти. Мы всегда будем его помнить, независимо от того, что приключится с нами дальше. А Луке нельзя тосковать слишком долго, – тихо добавила она. – Он уже и так настрадался, теряя самых близких ему людей. Не надо, чтобы горе стало для него привычным чувством.
Изольда заглянула в окаменевшее лицо Луки.
– Верно, – печально признал он. – В Пикколо я могу только оплакивать Фрейзе и вести себя как безвольная девица. Мы отправимся в путь завтра – сразу же после утренней мессы.
Они разошлись по комнатам собирать свои вещи, хоть укладывать было почти нечего. Все, кроме надетой на них одежды, пропало вместе с кораблем. Они купили у местного портного грубые плащи, однако обувь, шляпы и письменные принадлежности брата Пьетро они могли приобрести в другом – более крупном городе. Пергаменты и рукописи, которые монах и Лука возили с собой, чтобы справляться о легендах, преданиях и предшествующих расследованиях, тоже безвозвратно пропали. Вдобавок им предстояли нешуточные траты: по приезде в Сплит следовало купить лошадей и вьючного ослика.
– Как думаешь, от Сплита до Будапешта далеко? – вяло осведомилась Изольда и посмотрела в окошко. – Я ужасно вымоталась от бесконечных дорог! Я так устала от всего! Мне хотелось бы вернуться домой и жить на своей земле, где для меня все родное. Лучше бы ничего этого вообще не случилось.
