Больно - аж искры из глаз. Думал, все, конец, сейчас она меня заавадит к мерлиновой бабушке. Тут Уол налетел сзади, в охапку меня схватил и прямо в Имение аппарировал. А больше из наших никто с той операции не вернулся.
Дома маску сняли. Кровища хлещет. Нарси в ужасе. Эта акробатка в драконьих ботинках мне и челюсть сломала, и нос. Уолли за Айсом побежал. Айс явился. Говорит: «Я такое лечить не умею. Отравить, - говорит, - могу, чтоб не мучился». Юморист. Всех разогнал, кровь остановил и - в Ашфорд. В больницу-то нельзя. Как там объяснить, откуда такая травма? Меня же все знают.
Кес очень ругался. Говорил, что надо так и оставить. Во-первых, болтать буду меньше, а во-вторых, маска больше не налезет. Обозвал нас с Айсом пижонами, недоумками и еще каким-то словом, которого я не знал, а потому не запомнил. Да, и еще почему-то «босяками».
Какой же я «босяк»?
Но я решил не обижаться. Айс же не обиделся.
Судебное заседание Дамблдор показал мне в думоотводе. Сам показал, я не просил. Вполне предсказуемо. Я ни секунды не сомневался, что так оно и будет.
Большой зал. Множество людей, рядами сидящих вдоль стен на поднимающихся вверх скамьях. Внизу, в центре зала, стояли несколько кресел, с цепями на подлокотниках.
Ну и дурни! Их тут человек двести, никак не меньше. Кого, ради Мерлина, они так боятся? Белл? Или детеныша Крауча?
Дверь в углу отворилась, и дементоры ввели четверых подсудимых. Белл уселась в кресло, как будто это был королевский трон. Так и надо, на самом деле. Руди, по обыкновению, выглядел мрачновато, Рабастан немного нервничал, но вполне удачно это скрывал, тем более, что его поведением тут никто и не интересовался. Гвоздем программы, несомненно, был сын Крауча. Совсем мальчишка. Жалкое дрожащее создание с бесцветными волосами, беспорядочно спадавшими на бледное лицо. Ну-ну...
Крауч поднялся и оглядел обвиняемых с откровенной ненавистью.
- Вас доставили в Совет по Магическому Законодательству, - громко отчеканил он, - чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого стены этого зала еще не слышали.
Да? Какой у вас, оказывается, «зал» наивный. Повезло вам тут всем, если вы ничего «гнуснее» не слышали.
- Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что напали на аврора Фрэнка Лонгботтома и подвергли его заклятию «Cruciatus». Вы полагали, что ему известно местонахождение вашего пропавшего господина Того-Кого-Нельзя-Называть. Вы также обвиняетесь в том, что, не получив желаемых сведений от Фрэнка Лонгботтома, подвергли заклятию «Cruciatus» его жену. Вы организовали заговор с целью возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть к власти, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались в дни его могущества. И сейчас я прошу присяжных...
Все время, пока Крауч произносил свою высокопарную, несомненно, многократно отрепетированную обвинительную речь, его сын вопил на весь зал о своей невиновности. Выглядело все это довольно забавно, учитывая, как старался папочка, чтобы его, не дай бог, не заподозрили в сочувствии неблагонадежному сыночку.
- И я прошу присяжных, тех, кто, как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.
Присяжные, конечно, руки подняли. Как дрессированные мартышки. У каждого из них застыло на лице выражение собственной значимости.
Белл оглядела зал и гневно произнесла:
- Темный Лорд вернется, Крауч! Брось нас в тюрьму, мы всё равно будем ждать! Он вернется и вознаградит нас! Мы одни остались ему верны! Мы одни пытались разыскать его!
С этими словами она вскочила с кресла, звякнули цепи, и Белл ринулась из зала. Лестрангов повели следом.
Мальчишка уходить не хотел. Он бился в истерике, Крауч от этого только больше злился, а я вдруг подумал, что непременно покажу все это Фэйту. Потому что если он хоть как-то причастен к этой дикой истории, то я его убью.
- У меня нет сына! – вопил Крауч на весь зал. – У меня нет сына! Уведите его немедленно, и пусть он там сгниет!
Ну, я, конечно, никогда не сомневался, что Крауч дебил. Вот ни секунды. Очень уж его Кес не любит. Хотя лично мне этот ненормальный ничего плохого не сделал. Разве что дал прекрасную возможность лишний раз убедиться в полной идентичности авроров и нашей прекрасной организации.
- И что ты на все это скажешь, Северус? – Дамблдор возник слева от меня и взял за руку. - Давай вылезай отсюда.
Я потряс головой, чтобы немного прийти в себя. Надо же что-то ему сейчас ответить.
Что?
- Ничего не хочешь мне сказать?
Что я могу сказать?
Что мне жаль?
Ради Мерлина, кого мне может быть жаль?
Да я счастлив.
Я не могу начать объяснять Дамблдору, как я счастлив. Он никогда меня не поймет. А врать ему я сейчас не способен. Он прекрасно видит, что я доволен. Так что придется говорить правду. Он-то явно ждал, что я вылезу из его думоотвода в несколько угнетенном состоянии.
- Я рад, что они не нашли Темного Лорда.
Это сейчас самая невинная из моих «радостей». Левое колено болит нестерпимо. Я уже давно привык к тому, что эта боль является неотъемлемой составляющей любой моей «радости».
