- Душа, Севочка, совершенствуется множеством разных факторов, зачастую взаимоисключающих. Для начала, например, страданием. И Томми досталось с избытком, можешь не сомневаться. Но у него в какой-то степени изначально атрофированы некоторые ее части, как, например, вера в людей. Он верит только в себя. И согласись, у него есть на это причины.
- Нет у него причин. На свете очень много сирот. Не каждый становится Темным Властелином.
- Так не у каждого получается.
- Дамблдор говорит, что они с Поттером очень похожи.
- Альба несколько самонадеян, сравнивая несравнимые вещи и утешаясь при этом тем, что они не похожи друг на друга. Отсутствие родителей само по себе ни о чем не говорит. У нас с тобой тоже с этим не все было радужно. Невозможно сравнивать ребенка, который остался сиротой в полтора года и даже помнит, как родители его защищали и погибли за него, и ребенка, брошенного с рождения, потому что мать у него была дура.
- Дура? Темный Лорд тоже так считает.
- Правильно считает. Глупая, безответственная, себялюбивая дура.
- Мне директор про нее рассказывал. Она была почти девочкой. Измученной, забитой, влюбленной…
- В свои страдания. Ей можно было бы посочувствовать, если бы не ребенок. Жизнь вашего Гончара началась с любви и жертвенности, а жизнь Томми - с предательства. То, что вы считаете общим, на самом деле и есть их различие. С Гончаром не происходило ничего, что позволило бы ему потерять веру в людей, его ни разу никто не предал. Ни разу. А Томми предали абсолютно все, начиная с его матери. Вот и разница. Волдеморт – это цена предательства. У него не было родителей, у него не было друзей…
- Уверяю тебя, он не нуждается в друзьях.
- Он просто никому не верит. Как, скажи мне, он мог поверить посторонним, если его уже предали самые близкие люди? Он похож на идиота, дважды совершать одну и ту же ошибку? Назови хоть одного человека, который не предал его. Кому нужна любовь, скажи на милость? Разве у нас любовь - антоним предательства? Вера нужна. А ее нет. И что тогда человеку остается? Не знаешь? Я тебе скажу. Божество есть в душе у каждого, но не каждый это понимает. И уж совсем не каждый понимает, что если он не верит в бога, то попросту считает богом себя. Томми с детства не верил ни во что. Он в одиннадцать лет уже считал себя богом, потому что ему не во что было больше верить. Только в себя. Альба не понял этого, увидев в нем лишь центристские замашки, дурной характер и дюжину мелких пороков, которые посчитал возможным исправить строгостью и подобающим воспитанием. Вера рождает любовь, а вовсе не наоборот. Настоящую любовь. Нет веры - нет и любви. Некоторые вот тут считают основной проблемой то, что Томми не способен любить, - Кес скептически скривил тонкие губы и посмотрел мимо меня, как будто там стоял Дамблдор, которого он, безусловно, имел сейчас в виду. - Не способен. Не может он поверить людям. Потому что его предавал каждый встреченный им человек. Я так не поступлю.
- Думаешь, он это оценит? – раздался у меня за спиной голос Дамблдора.
Я испуганно развернулся вместе со стулом, одновременно пытаясь встать. Стул с грохотом повалился на пол, но ни Альбус, ни Кес не обратили на это ни малейшего внимания. Они вообще про меня забыли, сверля друг друга очень сердитыми взглядами.
- Ты действительно считаешь, что это имеет какое-то значение? – нахмурившись, спросил Кес. - Я просто не поступлю как все. Такой подход для тебя, видимо, будет понятнее.
- Ты сделаешь ошибку, - Дамблдор взмахом палочки поставил мой стул на место. - Это не тот случай. Присаживайся, Северус, я только на минуту зашел.
- Если ты имеешь в виду, что уже поздно, я согласен. Ему нельзя помочь. Но я делаю это не для него, а для себя. Так что твои доводы несостоятельны.
Мне хотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть каким-нибудь другим способом. Этот разговор точно не для меня, они пожалеют потом, что я это слышал. Еще и память сотрут.
- Тогда не пытайся уверить меня, будто сочувствуешь ему. То, что собираешься сделать ты, в сотню раз страшнее всего, что с ним до сих пор происходило, Кес. Это форменное издевательство - ставить эксперименты на человеке с практически уничтоженной душой, прикрываясь его же интересами.
- Посмотрим.
- У меня слов нет! Кес, ты хоть на секунду задумался, что с ним будет, если он все-таки поверит тебе?
- Ты только что уверял меня, что не поверит.
- Всегда есть вероятность…
- Наткнуться на что-то хорошее даже в таком человеке, как Томми?
- Да…
- Ты идеалист, Альба. Нет в данном случае такой вероятности. Если он посмеет мне поверить, то не от теплоты душевной, а от отчаяния и усталости. Поверить мне он сможет, только уже стоя на коленях. Довольно трудно в одиночку сражаться с целым миром. Он человек конченый, а мне интересно. Когда еще такой экземпляр попадется.
- Я тебе не верю, - директор покачал головой. – Все обман. От первого до последнего слова.
- Ну что ты, Альба, я никогда не обманываю словами. Это очень дурной тон.
- Ты действительно считаешь Тома великим волшебником?
