Он сидит на диване. А я лежу. Моя голова у него на коленях, и он гладит меня по волосам.
Как больного слабоумного ребенка.
- На самом деле – ничего особенного, - говорю я из упрямства.
- Ничего особенного, - легко соглашается он, и я не могу удержать усмешки.
Он тоже смеется. Это хорошо. Раз он смеется, значит, хуже уже не будет. И то радость.
Крови нигде нет. Есть у меня подозрение, что ее и не было. Надо бы у него спросить. Это интересно.
- Мне показалось, что крови много было.
- Было.
- Тогда что со мной?
- Ничего. Опять иллюзии материализовал. Кровь и снег. Очень реальные. Я оставил, чтобы ты посмотрел. Тут есть любопытные моменты.
Он оставил только снег.
- Какие?
- Во-первых, действительно красиво. Во-вторых, очень качественно. Ровным слоем покрыты все поверхности. Точно проработать иллюзию очень сложно. Я еще первый раз удивлялся, как у тебя такой реальный тролль получился. Ты умница, Севочка.
Что-то он недоговаривает...
Я понял. Я первый раз перевел обратно. Выразил холодом обычную ярость. Десять лет упражнялся, и все бесполезно. Вот ведь…
- А кровь почему не оставил?
- Ну, ты скажешь тоже. Кровь – это очень… просто. И вовсе не красиво. Никакой эстетики. Совсем по-человечески. А здесь – посмотри. Снежинка к снежинке. Я восхищен.
Мне приятно.
Он всегда умел показать какой-нибудь абсолютный кошмар совершенно равнодушно. Но интересно и поучительно. Мимоходом доставив мне удовольствие. Ведь что он сейчас сказал? Ненавязчиво объяснил на пальцах, что я десять лет бегал от собственной тени. И мне приятно. Я идиот.
Что же я наделал. Купился как ребенок. Захотелось проверить... Так сказать, альтернативный вариант бессмертия... Я невероятно этим заинтересовался. А теперь Кес смеется. Ему смешно!
- Какое бессмертие? Я тебя умоляю. Голову обратно не приставишь. Ты сам-то как себе все это представлял, когда с тесаком за Каси по крыше бегал? Ты, Севочка извини, конечно, но с возрастом ты уж как-то слишком резко дуреешь. Не в обиду тебе будет сказано. В тринадцать лет ты прекрасно знал об этом, а сейчас что? Забыл?
В тринадцать лет я, как последний дурак, верил всему, что он говорил. С тех пор я ищу, где он меня обманул. Пока не нашел. Но это дело времени. Я найду. Потому что я абсолютно уверен – во всем, что говорит или делает Кес, присутствует какое-то серьезнейшее несоответствие. Я чувствую его с детства. Все в отдельности – совершенно правильно, логично и даже мудро. А все вместе – перебор. И я доберусь до правды. Если повезет, то раньше, чем стану Князем.
Он не лжет. Он недоговаривает. А в свете последних моих открытий недоговаривает просто катастрофически. Сказать ему об этом?
Почему бы и нет?
Кажется, зря я это сделал.
- Если бы ты спросил меня раньше, я бы тебе все объяснил. Ты же у нас очень самостоятельный! Ты принципиально не посвящаешь меня в свои дела. Что прикажешь мне делать? Следить за тобой? Я что, похож на спятившую дуэнью? У меня полно своих дел, от которых тебе давно пора меня освободить, между прочим. Вместо этого ты предпочел заниматься незнамо чем, позволив отсутствию приложения мозгов стать единственной характеристикой твоей деятельности.
Ух, черт. Это надо запомнить. Фэйту скажу. У него часто так бывает.
М-да... А у меня редко... Зато метко-то как... Он прав. В детстве я был умнее. Во всяком случае, в детстве у меня бы хватило ума рассказать Кесу о Лорде заранее. Это точно.
Самое удивительное было в том, что Кес оправдывался. Значит, он чувствует себя виноватым. Или ему просто неприятно, что я обвиняю его. И он вынужден объясняться, потому что в противном случае может ожидать от меня следующей демонстрации врожденного слабоумия.
Я все сделал неправильно. Абсолютно все.
Как он вообще меня терпит?..
У него хватает мудрости и великодушия пропускать мимо ушей мои оскорбления. Я бы так не смог. Точно бы не смог.
Вместо того, чтобы учиться у него, я только и думал десять лет, как бы от него сбежать. Если бы у меня возникло подозрение, что он пытается удержать меня, я бы мгновенно порвал с ним любые связи. Но он никогда не ограничивал моей свободы, никогда не отказывал в помощи, если я за ней обращался, никогда не осуждал моих действий. Почти никогда. Даже теперь он говорит, что все случившееся со мной по моей же вине – пустяки. Что же тогда важно?
И я опять его обидел. Зачем?.. Ведь мне хорошо с ним. Что может быть лучше, чем лежать вот так и слушать привычный тихий голос?..
