А у Айса такой вид, будто он лимон съел. Впрочем, у него всегда такой вид. Но сегодня особенно. Глупо.
- Все будет хорошо, Айс. Не грузись пустяками. Прорвемся.
Я беру его за плечи и встряхиваю. Слегка. Он кривит рот. Условно будем считать, что согласен. Вот и прекрасно.
Здорово, что он с нами. Со мной. Надо сказать Шефу, чтобы перестал его прятать. Айс, конечно, для моих дел бесполезен, хотя... Ему необходимо развеяться. Что за радость все время с котлами общаться? Сдуреть можно. Вот он и грустный такой. Зря я его бросил. Это я дурак. Ладно. Больше я так не сделаю. А то правда, не очень красиво получилось. Он за мной приглядывал, даже зелья Нарси приносил, а я за ним - нет. Вот он теперь весь такой худющий, злой, как гадюка, и не язвит даже. Я всегда считал это самым плохим признаком. Когда Айс в порядке, из него злобные колкости просто фонтанируют. А он пока мне ни одной не сказал. Значит, плохи дела.
Ну, ничего. Теперь я за него возьмусь.
Тому Риддлу.
Porcelain Tower.
14.12.1978
Приветствую, Томми!
Я тут на днях беседовал с Севочкой и узнал, что ваши изыскания активно движутся к успешному завершению. Рад за тебя, мальчик мой. Очень рад. Поздравляю.
Весьма тебе благодарен, что ты приглядываешь за Севочкой, а то мне все некогда, и он совершенно без присмотра. Севочка очень тепло о тебе отзывается, а его хорошее настроение для меня превыше всего. Он очень жизнерадостный, просто стесняется это показывать. Так что вся моя надежда теперь на тебя. Ты уж не огорчай старика.
Будь здоров.
Клаус Каесид. Старейший Князь.
Веди себя хорошо.
Зови меня, если что...
"АДО"
Буквально на следующий же день стало ясно, что Фэйт больше от меня не отстанет. Он даже снизошел до объяснений.
Сказал, что сожалеет. Было бы о чем.
Просил не обижаться. А с чего он взял, что я обижался?
Требовал являться к обеду. Делать мне нечего. Мне и дома светских бесед хватает.
Не знаю, что он наплел Лорду, но прятаться мне больше не позволили. Тем более, что Кес написал Шефу письмо. Я готов был жабу проглотить, только бы узнать, что в том письме было. Конечно, это оказалось невозможно. Спрашивать у Лорда опасно, а у Кеса бессмысленно. Я и про сам факт написания случайно узнал. Выяснять - только Криса подставить. А с Крисом я с детства дружил. Среди моей родни он был мне ближе всех. В силу возраста, наверное. Крис вообще был моим неофициальным источником ашфордских новостей. Самым неофициальным. Об эпистолярных упражнениях Кеса я бы точно без него не узнал. Никто не знает, что делает Кес. Кроме Криса. И то не всегда.
Письмо Лорда взбесило. В общих чертах я понимал, почему. Оно означало, что Кес узнал, наконец, о том, чему именно я теперь посвящаю большую часть своего времени. И с кем при этом общаюсь. Но Шеф ничего не сказал. И не сделал. Только бросал на меня несколько дней крайне злобные взгляды. Значит, Кес написал ему что-то очень неприятное. Но появившееся у меня ощущение некоторой безопасности того стоило.
Так или иначе, Кес взял мою деятельность под контроль. И первый раз в жизни меня это не рассердило. Я и так уже самовыразился, дальше некуда. Пусть приглядывает. На всякий случай.
Кес вообще ориентировался очень быстро. Через два дня после наших с ним бурных объяснений я сидел напротив него на Тревесе и выслушивал очень мягкие, совершенно лишенные каких бы то ни было эмоций «советы». Его поведение ясно говорило о том, что он перестал воспринимать меня как равного, а вернулся к отношениям далекого прошлого. Он же сказал, что забыл, какой я еще ребенок. Ну-ну... По его понятиям, где-то после сорока я войду в подростковый возраст. Может начинать готовиться. Лет через пятнадцать-двадцать я ему устрою. Сейчас мне просто не до этого.
Коротко были повторены все ключевые моменты.
Я должен помнить, что Кес отказался поддерживать Томми.
Когда я слышу «Томми», у меня начинают ныть зубы. Но Кес по-другому его не называет. Приходится терпеть.
Я должен помнить, что у нас нейтралитет, объявленный почти двадцать пять лет назад.
Я должен помнить, что я Наследник. В войне участвовать не могу. А если мне неймется, то пожалуйста, принимаю титул Князя и - вперед. Но не раньше.
И самое главное, я должен помнить, что Томми все это знает и «обязан учитывать» при общении со мной. Вот такой Bill of Rights. Билль о правах местного значения.
Напоследок, как в детстве, строго-настрого велел не делать чего не хочется, и по возможности вкладывать в свою деятельность хоть крупицу разума. А также активно ссылаться на любимого «дядюшку», если что не так.
И, как в детстве, уходил я от него, размышляя о том, что, в сущности, мне повезло. Не у каждого есть такой... дядюшка. «Обязан учитывать». Это ж надо!
Из отрицательных моментов первых дней моей «новой жизни» могу назвать тот, что я был неприятно удивлен, обнаружив, сколько Фэйт стал пить. Раньше он все-таки за собой следил. Я даже пожалел, что «приглядывал» за ним издалека. Причина лежала на поверхности. Несчастный любитель шоколада боялся Шефа до судорог.
