Идти мне было минут двадцать, и в голову полезли весьма неприятные мысли. А что я ему скажу? В гости зашел? Вчера виделись.
На самом деле, мне уже не нужны были никакие объяснения. И, скорее всего, ему тоже. Уж очень странный взгляд он бросил на мое ошарашенное лицо, когда уходил. Стоп! Если он понял, что я понял, тогда он ждет меня. А если он понял, что я понял, что он понял... Спокойно! Это уже бред.
Остановившись посреди занесенной снегом тропинки, я окончательно запутался. Придется заняться анализом. Куда деваться-то?
Результат я получил плачевный. Все очень, очень плохо. Я уверен.
Зачем же он это сделал? И что будет, когда Лорд узнает правду? Ведь он непременно узнает. Возможно, уже знает.
Я перестал мыслить рационально и ударился в панику. Разбираться, где же во всем этом фарсе мое место, сил не было. Не говоря уже о поисках «главного». Сказывались две бессонные ночи.
Сойдя с тропинки, я добрел до чахлого деревца, одиноко стоявшего в трех ярдах от дороги, и, привалившись к нему спиной, сел прямо в снег. Медленно проползла мысль о следах. Выглядели они, прямо скажем, странно. Как будто человек шел по дороге. Потом свернул. Подошел к дереву. Там упал. И растворился в воздухе, чего сделать, естественно, нельзя. О невозможности аппарировать в этом месте знают даже хогвартские первокурсники. Но мне было все равно. Стало жарко. Я отшвырнул шарф и расстегнул ворот мантии. Вчерашняя ночь проплывала перед глазами.
Вот Лорд. Улыбается. Так мило. Он ведь может играть в кошки-мышки очень долго. А вот Айс. Склонился в поклоне. Довольно изящно. Самоуверенный щенок. Повелитель знает все. Всегда. Кто посмеет усомниться?! Не я, конечно. А потом... Что будет потом, когда Шеф наиграется в прятки? Я знаю. Прекрасно знаю. Видели уже. Наигравшись в прятки, Лорд захочет поиграть в другую игру. И надоест она ему не скоро.
Мне опять стало холодно. Очень. Взбесившееся воображение услужливо рисовало живописные картины. Как будет резвиться любимый Повелитель, поймав настоящего шпиона, можно представить вполне определенно. Он такой затейник, наш Лорд. Мнимых-то шпионов мы ловим постоянно, а вот настоящий будет впервые.
Уже не чувствуя ни рук, ни ног, я решил, что пора уходить. Теперь я знал, что скажу Айсу.
Я скажу ему, что он негодяй и предатель, что я не желаю его больше видеть. Никогда. Я скажу ему, что сдам его завтра, нет, сегодня, если он сейчас же, сию минуту, не покинет эту страну. Пусть выбирает любое место. Куда угодно. Лучше, конечно, подальше. Австралию. Или Южную Америку. А если не захочет, то пожалуйста, я и в любой другой стране могу его спрятать. Лорд и в Англии-то ориентируется с трудом, ну, может быть, в Восточной Европе чуть-чуть, а вот где Колумбия находится... Не смешите мои шнурки. А у меня там плантации, между прочим. Кстати, и Айс будет при деле...
И тут я понял, что встать уже не могу. Было почему-то тепло, и этот приятный факт толкнул меня к принятию последнего на сегодняшний день стратегического решения: вот я сейчас вздремну, а потом пойду к Айсу и скажу ему все это...
Все, что будет со мной, знаю я наперед,
Не ищу я себе провожатых...
Александр Городницкий,
«Чистые Пруды»
Я сидел у себя в кабинете и проверял бумаги. Все было в порядке. Среди многочисленных дурных привычек имелась у меня и такая. Я так часто думал о смерти, что сколько себя помню, всегда старался быть к ней готов. Ну, может и не всегда... Но с четырнадцати лет точно. На всякий случай. Так что ничего в моей жизни особенно и не изменилось.
Фэйт называл это занудством.
У него было огромное количество каких-то замков, банков, заводов и прочей фигни. Кажется, был даже остров. Возможно, не один. А может, и не остров. Но точно что-то с пальмами. Он периодически туда наведывался, а я вынужден был потом лечить его ожоги. Ему принадлежала, наверное, половина Гринготтса. И он никогда не «занимался делами». Во всяком случае, я никогда этого не видел. Иногда казалось, что он бездельничает мне назло.
Почему же его нет? Он должен был прийти сразу. Ну, или почти сразу. Очень плохо. Если он всю ночь «занимался анализом», мне конец. Что получится при наложении фантазий Фэйта на планы трех замучивших меня старых приятелей, даже не берусь представить. Томми! Это ж надо! Почти год прошел, а я как об этом вспомню, так меня аж трясти начинает. Томми!
Уверен, что Фэйт догадался. Когда Шеф меня при всех отрекламировал.
Ах, какой у нас Север молодец! Уже почти два месяца, как втерся в доверие к нашему злейшему врагу!
У Фэйта аж глаз задергался. Никогда такого не видел. Даже представить себе не мог, что когда-нибудь он не справится с лицом. На людях. Я даже испугался, что ему плохо станет.
Я полный, законченный, клинический идиот.
Просчитать все варианты, до мелочей обдумать возможные осложнения, учесть любые случайности…
Я ничего не упустил! Ничего! Клянусь!
Но я забыл про Фэйта.
Мне даже в голову не пришло, что ему достаточно просто бросить взгляд. С его-то воображением...
Вот тебе и логика.
