Пожалуй, ни одна пьеса великого английского драматурга и поэта эпохи Возрождения Уильяма Шекспира, оказавшего огромное влияние на развитие театрального искусства и мировой литературы, не вызывала такой критической разноголосицы, как «Буря». Что она такое? Каприз воображения, прихоть фантазии великого художника, игра утомленного ума, волшебная сказочка, написанная на скорую руку для придворных празднеств, или сказочная форма – лишь условность, за которой кроются содержание богатое и серьезное, идеи и проблемы не менее, если не более, значительные, чем в предыдущем творчестве Шекспира… Предлагается читателям включиться в вечный диалог о Шекспире и самим определить для себя глубину этой замечательной пьесы, исполненной чудесной поэзии.
Алонзо, король Неаполитанский.
Себастьян, его брат.
Просперо, законный герцог Миланский.
Антонио, его брат, незаконно захвативший власть в Миланском герцогстве.
Фердинанд, сын короля Неаполитанского.
Гонзало, старый честный советник короля Неаполитанского.
Адриан, Франсиско, придворные.
Калибан, раб, уродливый дикарь.
Тринкуло, шут.
Стефано, дворецкий, пьяница.
Капитан корабля.
Боцман.
Матросы.
Миранда, дочь Просперо.
Ариэль, дух воздуха.
Ирида, Церера, Юнона, Нимфы, Жнецы – духи.
Другие духи, покорные Просперо.[1]
Место действия – корабль в море, остров.
Корабль в море. Буря. Гром и молния.
Входят капитан корабля и боцман.
Боцман!
Слушаю, капитан.
Зови команду наверх! Живей за дело, не то мы налетим на рифы. Скорей!.. Скорей!..
Капитан уходит; появляются матросы.
Эй, молодцы!.. Веселей, ребята, веселей!.. Живо! Убрать марсель!.. Слушай капитанский свисток!.. Ну, теперь, ветер, тебе просторно – дуй, пока не лопнешь!
Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Фердинанд, Гонзало и другие.
Добрый боцман, мы полагаемся на тебя. А где капитан? Мужайтесь, друзья!
А ну-ка, отправляйтесь вниз.
Боцман, где капитан?
А вам его не слышно, что ли? Вы нам мешаете! Отправляйтесь в каюты! Видите, шторм разыгрался? А тут еще вы…
Полегче, любезный, усмирись!
Когда усмирится море!.. Убирайтесь! Этим ревущим валам нет дела до королей! Марш по каютам!.. Молчать!.. Не мешайте!..
Все-таки помни, любезный, кто у тебя на борту.
А я помню, что нет никого, чья шкура была бы мне дороже моей собственной! Вот вы, советник. Может, посоветуете стихиям утихомириться? Тогда мы и не дотронемся до снастей. Ну-ка, употребите вашу власть! А коли не беретесь, то скажите спасибо, что долго пожили на свете, проваливайте в каюту да приготовьтесь: неровен час, случится беда. – Эй, ребята, пошевеливайся! – Прочь с дороги, говорят вам!
Все, кроме Гонзало, уходят.
Однако этот малый меня утешил: он отъявленный висельник, а кому суждено быть повешенным, тот не утонет. О Фортуна, дай ему возможность дожить до виселицы! Сделай предназначенную для него веревку нашим якорным канатом: ведь от корабельного сейчас пользы мало. Если ему не суждено быть повешенным, мы пропали.
Гонзало уходит, боцман возвращается.
Опустить стеньгу! Живо! Ниже! Ниже!.. Попробуем идти на одном гроте.
Слышен крик.
Чума задави этих горлодеров! Они заглушают и бурю, и капитанский свисток!
Возвращаются Себастьян, Антонио и Гонзало.
Опять вы тут? Чего вам надо? Что же, бросить все из-за вас и идти на дно? Вам охота утонуть, что ли?
Язва тебе в глотку, проклятый горлан! Нечестивый безжалостный пес – вот ты кто!
Ах так? Ну и работайте тогда сами!
Подлый трус! Мы меньше боимся утонуть, чем ты, грязный ублюдок, наглая ты скотина!
Он-то уж не потонет, если б даже наш корабль был не прочней ореховой скорлупы, а течь в нем было бы так же трудно заткнуть, как глотку болтливой бабы.
Держи круче к ветру! Круче! Ставь грот и фок! Держи в открытое море! Прочь от берега!
Вбегают промокшие матросы.
Мы погибли! Молитесь! Погибли!
(Уходят.)
Неужто нам придется рыб кормить?
Все, кроме Гонзало, уходят.
Я бы променял сейчас все моря и океаны на один акр бесплодной земли – самой негодной пустоши, заросшей вереском или дроком. Да свершится воля господня! Но все-таки я бы предпочел умереть сухой смертью!
(Уходит.)
