— Тихо? У Романовского тоже тихо, и у Бабченко, Новую дивизию он притащил, это точно, какую — еще не знаю. Романовский обещал выяснить. Поняли, что так просто не пройдут, подтягивают… Нам обещали завтра пополнение. Как люди? Измотались?..
Потом Игнатов повернулся к майору:
— Вот вам батальонный комиссар Альпер, надеюсь, что тот…
— Вы киевлянин? — спросил майор.
— Да.
— Жену как зовут — Раиса Михайловна?
— Точно.
— Он самый. Слушайте, товарищ комиссар, жена-то вас ищет. Я случайно напал, полковник при мне говорит «батальонный комиссар Альпер», фамилия не очень распространенная, я и попросил, чтобы передали… Я сюда прибыл восемнадцатого, прямо с Западного, там теперь тоже жарко…
Майор стал рассказывать о наступлении на Ржев, неплохо началось, но его полк чуть зарвался, а правый сосед не поддержал, создалась тяжелая обстановка… Он увлекся и забыл про жену комиссара. А Осип не решался его перебить. Наконец майор спохватился:
— Вам ведь про жену интересно. Воюет, в нашей тридцатой… Снайпер.
Осип даже вскочил: Рая — снайпер? Не может этого быть!..
— А не ошибка, товарищ майор?
— Какая же ошибка? Она нас замучила — то в наркомат пиши, то в Пур. Говорю вам — Раиса Михайловна Альпер, киевлянка, муж политработник — чего вам еще?.. Тридцать фрицев у нее на счету. «Красная Звезда», медаль «За отвагу». Кажется, ясно…
Игнатов угостил колбасой с жареной картошкой, дал водки. Осип сидел и улыбался — не мог скрыть своих чувств. Он даже не слушал майора и очнулся, только когда тот сказал:
— Говорят, второй фронт открыли?
Полковник усмехнулся:
— Какой там второй фронт!.. уже убрались. Не знаю — разведка или так — для отписки… Нужно нам на себя рассчитывать, это ясно. Спасать никто не спасет, еще нас попросят — спасайте…
Ночью Осип рассказывал:
— Жену нашел, понимаете? Снайпер… На рояле играла, мать не давала рубашку постирать — «слабенькая». Тридцать фрицев! «Красная Звезда»… Ну, что вы скажете?.. Прямо как в романе!..
Минаев рассмеялся:
— Я тебе говорил — сидит писатель, выдумывает, деньги ему за это платят, а хитрее, чем на самом деле, не выдумает… Ну, комиссар, поздравляю. Про дочку тоже рассказал?..
— Нет, не знает. Наверно, с бабушкой. Я думаю, Рая их в тыл послала…
— Про второй фронт полковник ничего не слыхал?
— Ерунда, никакого второго фронта. Демонстрация…
Минаев рассердился:
— Чорт знает что!.. Некрасиво. А нам телеграммы шлют, восхищаются… Очень некрасиво. Я сказал бы — не по-джентльменски. Значит, высадились и погрузились?..
Минаев неожиданно рассмеялся.
— Что ты?
— Смешные стишки вспомнил:
Британский лорд
Свободой горд,
Упрям и тверд,
Как патриот.
Он любит честь,
Он любит есть,
И после сесть
На пароход…
— Это ты придумал?
— Полежаев. Еще когда Пушкин жил…
Любимов отличился — приволок немца.
— Вот вам, товарищ капитан, дурак за водой ходил, вдвоем они пошли, другого я прикончил…
— Что это у тебя гимнастерка в крови?
— Ножом, паразит… Хорошо, нож соскользнул. Хотел я его стукнуть, сдержался — пусть поговорит… Это, товарищ капитан, не просто фриц…
Минаев улыбнулся:
— Хочешь сказать, что фриц «исторический»?
— Какой он исторический, это не просто фриц, это первейшая сволочь! Я его осторожно взял, как птичку, на себе тащу, он, сукин сын, ножом…
И Любимов начал ругаться; даже непонятно, откуда у парикмахера, который всю жизнь учился вежливости, был такой неисчерпаемый запас ругательств — казалось, все в нем кипит, он не мог остановиться, никто его и не останавливал — пусть отведет душу…
Когда Любимов замолк, Осип сказал:
— Пойди к Лине, она перевяжет.
Любимов поглядел на Осипа и смутился, обратился к Минаеву:
— Товарищ капитан, я его пальцем не тронул, а он, подлец, исподтишка… Когда кончите допрашивать, разрешите разок съездить. Ножом ковырнул…
Немец стоял навытяжку, называл Минаева «господин полковник». Он рассказал, что его дивизия еще не участвовала в больших боях; их привезли две недели назад из Нанси.
— Нам говорили, что приказ не позднее двадцать шестого выйти на Волгу. Позавчера у нас объявили, что Сталинград взят.
— Это кто объявил? Геббельс?.. А ну-ка, «доктор Геббельс», поддержи…
Собачонка залаяла. Фельдфебель ничего не понял, но, видя, что русские смеются, на всякий случай почтительно улыбнулся.
— А что вам офицеры говорили — почему здесь топчетесь?
— Офицеры говорили, что повсюду хорошо, только здесь задержка, потому что здесь…
— Что здесь?
— Господин полковник, я простой солдат, я исполнял приказ…
— Я тебя спрашиваю, что офицеры говорили?
— Они говорили, что здесь против нас сумасшедшие…
