Тринкуло, если ты посмеешь еще раз прервать его, то, клянусь своим кулаком, я вышибу из тебя дух.
Да я ничего не говорил!
Цыц! Молчать!
Продолжай.
Он колдовством мой остров захватил.
Когда твое величество захочет,
То отомстит ему. Ты можешь, знаю;
А эта тварь не может.
Да уж где ему!
Ты станешь тут, на острове, владыкой,
А я — твоим рабом.
А как же это обстряпать? Можешь ты объяснить толком?
Да, господин, его тебе я выдам,
И гвоздь ему ты в голову забьешь.
Ты лжешь. Ты сделать этого не можешь.
Дурак лоскутный! Пестрый негодяй! —
Твое величество, побей его
И отбери бутылку. Пусть лакает
Одну соленую морскую воду.
Я родников ему не покажу.
Эй, Тринкуло, берегись! Если ты еще хоть одним словечком заденешь чудище, то, клянусь своим кулаком, я забуду про свое милосердие и отколочу тебя, как колотят вяленую рыбу.
Да что я такое сделал? Ничего я не сделал. Уйду от вас подальше…
Как — ничего? А разве ты не сказал, что он врет?
Ты лжешь.
Что? Я тоже? Вот тебе.
Ну-ка, скажи еще раз, что я вру.
И не думал я говорить, что вы врете… Совсем рехнулись, у вас уже в ушах звенит!.. Пропади она пропадом, ваша бутылка! Вот до чего доводит пьянство… Чтоб чума скрутила твое паршивое чудище! Чтоб черт сожрал твои кулаки!
Ха-ха-ха!
Ну, рассказывай.
А ты лучше отойди от греха.
Ударь его еще. Я скоро буду
Сам колотить его.
Отойди.
Ну, продолжай.
Я говорил тебе: после обеда
Он спит всегда. Убей его во сне.
Но только книги захвати сначала.
Ему ты череп размозжи поленом,
Иль горло перережь своим ножом,
Иль в брюхо кол всади. Но помни — книги!
Их захвати! Без книг он глуп, как я,
И духи слушаться его не будут:
Ведь им он ненавистен, как и мне.
Сожги все книги. В доме у него
Есть утварь (так он это называет),
Ее возьмешь ты, домом завладев.
Но более, чем всем другим, гордится
Он красотою дочери своей:
Ее он сам считает несравненной.
Двух женщин только в жизни я и видел:
Ее да Сикораксу, мою мать.
Но знаю, что она и Сикоракса —
Как свет и тьма.
Девчонка и вправду недурна?
Да, государь! И клятву я даю —
Она твоей наложницею станет
И славных наплодит тебе детей.
Чудище, я прихлопну этого колдуна. Мы с его дочкой станем королем и королевой. Да здравствуют наши королевские величества! А вы с Тринкуло будете вице-королями. — Как тебе нравится наш заговор, Тринкуло?
Здорово.
Дай мне руку. Прости, что я тебя поколотил. Но если хочешь остаться живым, держи язык на привязи.
Он должен через полчаса уснуть.
Убьешь его тогда?
Ага. Клянусь честью.
Я расскажу об этом господину.
Как ты меня обрадовал! Я счастлив!
Давайте веселиться! Соизволь
Еще раз, государь, нам спеть ту песню,
Которой ты меня учил.
Готов уважить твою просьбу, чудище.
Любую просьбу. — Давай, Тринкуло, споем.
Чихать на все, плевать на все!
Плевать на все, чихать на все!
Свободны мысли ваши!
Мне кажется, что ты не так поешь.
Это еще что?
Это мотив нашей песни; а играет ее господин Никто.
Если ты человек, то покажись, каков ты есть. А если дьявол, то прими любой вид — на выбор.
Господи боже, отпусти мне мои грехи!
Коли ты помрешь, с тебя ничего не взыщут… Я тебя не боюсь!.. Господи, прости и помилуй!
Ты испугался?
Кто? Я? Ну нет, чудище, я не таковский.
Ты не пугайся: остров полон звуков —
И шелеста, и шепота, и пенья;
Они приятны, нет от них вреда.
Бывает, словно сотни инструментов
Звенят в моих ушах; а то бывает,
Что голоса я слышу, пробуждаясь,
И засыпаю вновь под это пенье.
И золотые облака мне снятся.
И льется дождь сокровищ на меня…
И плачу я о том, что я проснулся.
Вот это королевство! Даже музыка задарма.
Но только сначала убей Просперо.
Это само собой. Я все помню.
Музыка удаляется. Пойдем вслед за нею, а потом займемся нашим делом.
Чудище, ступай вперед, а мы пойдем следом… Хотел бы я посмотреть на этого барабанщика: здорово он лупит по барабану.
Эй ты, ступай вперед. — Стефано, я за тобой.
Клянусь пречистой девой, государь,
Ни шагу больше не могу я сделать:
Изныли кости старые. Весь остров
Измерили мы вдоль и поперек.
Позвольте хоть немного отдохнуть.
Тебя, старик, я осуждать не стану:
И сам уже и выбился из сил.
Что ж, отдыхай. Прощаюсь я с надеждой,
Которой обольщался до сих пор.
Он утонул, сомнений в этом нет;
И море насмехается над теми,
Кто на земле его добычу ищет.
Он потерял надежду. Превосходно!
Смотри же, из-за первой неудачи
Решенья своего не измени.
