И разбуди матросов, спящих в трюме.
Пускай немедля Капитан и Боцман
Появятся пред нами. Торопись!
Глотать я буду воздух на лету,
Мой путь займет лишь два биенья пульса.
Как все вокруг таинственно и странно,
Тревожно и зловеще. Силы неба,
Молю, отсюда выведите нас!
Король, взгляни сюда — перед тобою
Обиженный тобой миланский герцог.
Я — Просперо. Не бойся, я не призрак
И это докажу, обняв тебя.
Король, и ты, и спутники твои,
Добро пожаловать на этот остров!
Кто ты — тот, кем назвался, иль виденье
Из тех, что здесь преследуют меня, —
Не знаю я… Но слышу, что в тебе,
Как в существах из плоти, бьется сердце.
И вот — проходит боль в моем мозгу;
Боюсь, что был я одержим безумьем.
То было явью или сном? Как странно!
Прости меня за тяжкие обиды,
Я герцогство твое тебе верну. —
Но как мог Просперо живым остаться
И очутиться здесь?
Хочу сначала
Обнять тебя, мой седовласый друг,
Тебя, чье благородство безгранично.
На самом деле это или только
Мне кажется? Клянусь, не понимаю.
Вы все еще не до конца свободны
От власти волшебства. И нелегко
Поверить вам в действительность. —
Друзья, Вам всем я рад.
А что до вас, синьоры, —
Вы стоите друг друга, — я бы мог
Навлечь на вас немилость государя,
Изобличив в измене. Но не бойтесь:
Я промолчу.
Он, видно, дьявол?
Нет.
Тебе ж, злодей (чтоб уст не осквернить,
Тебя назвать я братом не хочу),
Твой давний грех прощаю. Все прощаю.
Но герцогство ты должен мне вернуть.
Когда ты — Просперо, то объясни,
Как спасся ты и как нашел ты нас
Здесь, где всего лишь три часа назад
Мы потерпели кораблекрушенье,
Здесь, где — о горе мне! — утрачен мною
Мой милый сын.
Мне скорбь твоя понятна.
Увы, потеря невознаградима.
Здесь даже и терпенье не поможет.
А у него искал ли ты поддержки?
В потере столь же горькой я прибег
К его державной помощи — и, видишь.
Утешился.
В потере столь же горькой?
О да, в столь же большой, в столь же недавней!
И возместить бесценную потерю,
Пожалуй, мне труднее, чем тебе:
Утратил я единственную дочь.
Утратил дочь? О, если б небеса
Обоих оживили и вернули
В Неаполь королем и королевой!
О, если бы не сын мой Фердинанд,
А я лежал, покрытый грязной тиной!..
Когда же дочь свою ты потерял?
Во время этой бури. Но я вижу,
Что наша удивительная встреча
Так потрясла умы синьоров этих,
Что собственным глазам они не верят
И не находят слов. Но знайте все:
Я точно — Просперо, тот самый герцог,
Которого изгнали из Милана.
На этот берег, так же как и вы,
Был выброшен я чудом и остался
Владыкой острова. Но кончим с этим:
Ведь было б глупо хронику читать
За трапезой иль в час подобной встречи.
Добро пожаловать в мою пещеру.
Глубокая пещера — мой дворец,
Слуг мало здесь, а подданных нет вовсе.
Взгляни, король! За герцогство мое,
Которое ты мне вернул обратно,
Тебе я отплачу великодушно.
Моим чудесным даром восхитишься
Ты больше, чем я — герцогством своим.
Мой нежный друг, не хочешь ли меня
Поймать в ловушку?
Ни за что на свете,
Любимая, хитрить с тобой не мог бы.
За сотню царств наверно бы схитрил,
Но честной все ж сочла бы я игру.
Коль это — лишь волшебное виденье,
Утрачу я единственного сына
Сегодня дважды.
Чудо из чудес!
Так море я напрасно проклинал?
Оно грозит, но все же милосердно!
Мой Фердинанд! Тебя благословляет
Счастливый твой отец. Но встань с колен
И расскажи, как спасся ты.
О чудо!
Какое множество прекрасных лиц!
Как род людской красив! И как хорош
Тот новый мир, где есть такие люди!
Тебе все это ново.
Кто она,
Та девушка, с кем в шахматы играл ты?
Ты с ней знаком не дольше трех часов.
Скажи, — она, наверное, богиня,
Что разлучила нас и вновь свела?
Нет, смертная она. По мне ее
Бессмертное вручило провиденье.
Когда ее я избирал — не думал,
Что у отца смогу спросить совета.
Дочь герцога Миланского она,
Которого я не видал, хоть много
О нем слыхал. Он дал мне жизнь вторично.
И вот теперь избранница моя
Его вторым отцом мне нарекает.
Зато я тем же стану для нее.
Но не ужасно ли просить прощенья
У собственных детей?
Оставим это.
Отягощать не будем нашу память
Несчастьями, которые прошли.
Не мог я подавить рыданий сердца
И оттого молчал. Венчайте, боги,
Двух любящих короною счастливой:
Конечно, вами был начертан путь,
Приведший нас сюда.
Аминь, Гонзало!
Не для того ль был изгнан из Милана
Миланский герцог, чтоб его потомки
В Неаполе царили? О, ликуйте!
Пишите золотыми письменами
