Стрекоза только быстрее устремилась вниз — рядом с лицом Робина просвистело стенобитное орудие — три секунды до столкновения, две, одна — взгляд юноши бросился на рычажки, что подрагивали пред ним. В последнее мгновенье, он дернул добрую половину из них. Стрекоза, судорожным рывком развернулась, устремилась вверх, при этом еще закрутилась штопором; и рывок был столь силен, что Робина выдернуло из сиденья, и он повис в воздухе, ухватившись руками, за один из рычажков — стрекоза вновь начала заваливаться вниз; а вокруг без конца свистели камнебитные орудия — одно из них врезалось в корпус и осталось торчать в нем. Старик в это время вывалился — полетел к темным лицам. А Робин собрал свое тело; и смог таки нырнуть обратно на сиденье — он из всех сил закрутил педали… Через несколько минут он вновь был под куполом, и там принялся разбираться с управлением — это оказалось совсем не легко. Он перебрал множество рычажков, его кидало из стороны в сторону; но в, конце концов, он все-таки разобрался; и с той высоты, на которой находился, сразу же заприметил дорогу — она тонкой стальной нитью протягивалась между каменных изгибов, и, кое-где, на нее уже выплескивались толпы — так же, еще и с такой высоты, увидел он огненный шар, который стремительно по этой дороге катился. И он сразу же почувствовал, что там его братья, и, что это из-за них поднялся весь этот многотысячный переполох. Конечно, он сразу направил стрекозу к этому огненному шару. Он рассчитал так, чтобы опустить хоть в версте от них — так у него и вышло — он завис метрах в пятнадцати над рельсами, которых правда не было видно, так как, их покрывали плотно друг к другу лежащие огарки — они решили пожертвовать собою — решили, что, смогут остановить своими телами машину. Истерзанную же стрекозу ни они, ни подходящие, теснящиеся вокруг толпы не замечали, так как, все их внимание было поглощено дорогой.
А ждать пришлось совсем немного: чрез несколько мгновений показался этот огненный клубок, он стремительно приближался, и уже слышен был исходящий от него грохот. В это же время, теснившиеся поблизости «огарки» бросились на тех, которые уже лежали на рельсах, и легли, таким образом, в несколько рядов. Огненный шар все приближался, все усиливался грохот; неожиданно Робин понял, что до встречи осталось лишь несколько мгновений. Тогда он повел стрекозу вниз, чтобы она влетела как раз в середину огненной сферы — и он уже видел, как нагроможденные друг на друга ряды «огарков», поглощались в эту сферу, как, вместе с треском, поднималась за нею раскаленная угольная пыль. До столкновения оставалось секунд десять, когда Робин понял, что от силы удара, он и сам может обратится в пыль, а потому поскорее развернул стрекозу, и, повел ее над распластанными телами — он крутил педали из всех сил, так, что готовые к смерти «огарки», каждый из которых почитал себя не иначе, как героем, слились в одну смутную полосу. Но машина двигалась столь стремительно, что нагнала его очень быстро, и он стремительно был поглощен в вихрь из раскаленных искр. Тут же последовал и страшной силы удар; затем — крик Хэма: «Атакуют!!!». А стрекоза врезалась в раскаленный «железный пищевод», и, если бы не зацепилась за какую-то трубу, так отлетела бы назад — так же, труба изогнулась; ну а стрекоза, совсем уже изуродованная и, мало похожая на летательный аппарат — грохнулась на железную платформу, как раз рядом с тем швом, оставленным у подножия Его одной из молний.
На платформе появились Эллиор, Хэм и Сикус — все же остальное осталось по прежнему: Ринэм, как запрыгнул сюда, так и стоял, недвижимый. Вероника склонилась, и все целовала Рэниса; ну а Хозяин черною тучей нависал над рычажками да колесиками, и, найдя в них все-таки какую-то хитроумную последовательность, без конца нажимал на них, да крутил. На Робина он едва взглянул, и тут же продолжил свое дело. Зато к нему обратился Хэм:
— Робин — я знаю, что ты Робин! Как же удивительно было твое появление, хотя ты и не знаешь, кто мы. Ну, да не время, сейчас на подобные объяснения: видишь — здесь нет Фалко, и Мьера — его ты не знаешь…
— Как же не знаю! — с жаром воскликнул, выбираясь из стрекозы Робин. — А ты Хэм! Да за кого ж вы меня принимаете — кого ж как не вас, мне знать! Вот Эллиор — он вернулся, значит, из странствий! Вот Сикус — славная же это встреча! Но, но… — тут он задыхался, и уж не мог дальше выговорить. — Тут еще, тут еще…
