Он стал действовать так, как и задумал еще ранее: прежде всего — обогнул деревья и направился к костру, возле которого сидели Цродграбы, выставив пред собою клинок, и оря на орочьем языке, то, что потом хотел выдать якобы за слова о мире. Затем, когда Цродграбы вскочили, он отшатнулся, и сделал это так искусно, что шедшим позади показалось, будто в него метнули какое-то орудие. Он схватился за бок, прокричал еще что-то, подошел вплотную к Цродграбам, пошатнулся как бы еще от одного удара, и тут сам замахнулся ятаганом, рассек голову; тут же завязалась схватка, об исходе которой уже было сказано выше. Там же было сказано, что среди эльфов несколько погибли — так вот: погибли двое, и одним из них был Мэлсар…
Через некоторое время, Сильнэм и пленные Цродграбы стояли перед королем Тумбаром, а тот, внимательно к ним приглядываясь, расспрашивал их на людском языке, который выходил у него таким музыкальным, будто бы он пел:
— Так кто же вы, и откуда? Кто предводитель ваш? Куда вы направляетесь?
Цродграбы смотрели на него, как на врага, и отвечали резко, с вызовом:
— Мы из северных земель! Мы пришли сюда, чтобы владеть тем, чем должны были бы владеть, но почему то владеете вы! Но не бойтесь — мы уходим дальше; мы не собираемся здесь останавливаться — наш владыка Барахир ведет нас в великий поход на Западную землю!
Бывшие тут эльфы переглянулись, и проговорили на своем языке:
— По видимому, это какой-то не просвещенный, дикий народ. Видно, у них есть какой-то князь, волей которого овладел один из оставшихся выродков Моргота; внушил, что он может править в западной стране, пообещал, видно, много еды и питья — они то и рады верить, идут как стадо баранов; ясно, что дальше морского берега им не пройти, но по дороге, пока не найдут на войска Гил-Гэлада натворят много всяких мерзостей — того-то их истинному предводителю и надо. Если бы удалось вступить с ним в переговоры, то какими-нибудь блестящими безделушками удалось бы своротить с этого пути… Но видите, как враждебно они настроены… Так или иначе, но без переговоров все равно не обойтись: пусть они идут на бойню, на запад; но перед тем, как войдут в Серые горы, должны будут вернуть наших близких…
Тут же обратились с вопросом к Цродгабам: зачем были похищены Кисэнэя и Кэлнэм, на что те отвечали; что никого они насильно не похищали, а, ежели с ними и идет кто, так только по собственной воли.
— …Что ж, довольно. — проговорил на это Тумбар, который очень был опечален гибелью двоих своих соплеменников, в недавней схватке. — Несмотря ни на что, я не стану считать вас своими врагами, и все вы будете отпущены к своему вождю, чтобы сообщить это; а так же то, что через несколько часов мы подойдем с огнями к их лагерю, затем, чтобы вступить в переговоры. Передай, что мы достаточно сильны, чтобы перебить все его войско, но не станем этого делать, ежели он выдаст нам (за хорошее вознагражденье) двух наших соплеменников. Ну, все — ступайте. Дайте им дорогу!
Цродграбы только что полагавшие, что их ожидает мученическая смерть, от радости тут же позабыли почти все им сказанное, и Тумбар еще несколько раз повторил это; и тут они опять было бросились бежать, как государю пришла еще одна мысль — он верил принести им медовых лепешек; и Цродграбы тут же их проглотили, и стали совсем уж веселые, и простодушно смотрели и на эльфов, и на Сильнэма, как на друзей. Затем, каждому из них была выдано по большой котомке наполненной этими лепешками, и еще всякими угощенья. Тумбар улыбнулся им и заверил, что каждый будет откормлен до отвала, ежели только их вожди пойдут на переговоры.
Теперь, в радости, сытые Цродграбы заверяли, что между ними наступит дружба, и бежали, сопровождаемые просветлившими взглядами эльфов, и тяжелым, неприязненным взглядом Сильнэма, которому только и оставалось надеяться, что с ними что-нибудь случиться по дороге. Как уже известно, переговорам не суждено было состоятся, и эти гонцы не добежали до Барахира, так как случилось как раз то, на что надеялся Сильнэм — почти то же, что ранее случилось с эльфийскими послами: только на тех напал черный ворон, а эти просто споткнулись, об неожиданно изогнувшиеся корни, и тут же были этими корнями оплетены, увлечены в ледяной, подземный мрак, где нестерпимый холод тут же сковал их, где и остались лежать они промерзшие, в обнимку с эльфийскими котомками.
