Голова кружилась, солнце било прямо по глазам, провоцируя беспорядочный пляс цветных пятен. Да еще рана на ноге стреляла болью. Невидимые молнии ее скользили вверх, по икре, по бедру, вонзались в низ живота.
Протопав еще час, подпехи устроили привал, выбрав место для стоянки за небольшой рощицей.
— Крот, позови сюда сержанта, — шепнула Этайн, опускаясь на траву. Подпех, только сбросивший с себя рюкзак, удивленно вытаращил глаза. — Ну что ты уставился? Не смотри так!
Крот обернулся. Вроде бы никто не слышит и не обращает внимания. Даже Хилый. Или притворяются? Уже какое-то время подпеха одолевали подозрения, что над ним просто смеются, играя в молчанку. Что Хилый в конце концов все разболтал, хоть и обещал помалкивать.
— Скажи, что я хочу поговорить с командиром, — добавила Этайн.
Крот сел на корточки, спиной к остальным, делая вид, что роется в недрах рюкзака.
— Ты уверена? Ты хочешь…
— Да.
Эльфка не шутила. Заглянув ей в глаза, Крот почувствовал, что свой выбор она сделала.
— Ладно. — Гоблин встал. Этайн обхватила руками колени, ткнулась в них подбородком.
На мгновение она усомнилась, правильно ли поступает, но это быстро прошло. И когда появился Сказочник, прихрамывающий, раздраженный, с потным злым лицом, Этайн не испугалась.
— Ну что тут у вас за цирк? — прорычал сержант. — Зачем звал?
Сказочник поглядел на рыжую, на Крота, опять на рыжую. Она встала с травы, заметив, что Шершень, Хилый и Гробовщик смотрят на них со стороны. Гобломант сидел и покусывал травинку со слабой улыбкой на физиономии.
— Она хочет с вами поговорить, — сказал Крот.
— Да, хочу, — прибавила Этайн.
Глаза Сказочника вылезли на лоб. Крот поморщился, потому что ожидал именно этой реакции, именно такой, напоминающей карикатуру на гоблинов, какие рисуют эльфы на своих пропагандистских плакатах.
— Так-так, значит, по-нашему спокойненько говорим, да? — рыкнул сержант, сцепляя руки на груди. — Спектакль разыгрываем?
Эльфка спокойно смотрела на него.
— Ну чего ты имеешь мне сообщить?
— Хочу изменить свой статус, — сказала Этайн и подняла руки, скованные стальными браслетами.
Почти целый час кипели страсти на стоянке. Их источником и оформителем был Сказочник. Как взорвался, так и не мог успокоиться, пока не стал походить на вампира с горящими глазами, готового наброситься на свою жертву. Что именно его не устроило во всем этом «передвижном дурдоме», подпехи толком не уразумели. Крот подумал, что сержант просто изливает все, что накопилось в нем за последнее время: злобу, растерянность, боль, страх перед неизвестностью и только боги знают, что еще.
Этайн выдержала натиск, восхитив в конечном итоге не только Крота и других подпехов, но и самого сержанта. Поняв, что эльфка не шутит, он плюнул и сказал ей, что она теперь свободна — насколько позволяет ситуация. «А ситуация такова, — рыкнул он, склонившись над ней, — что мы вели, ведем и будем вести тебя к месту назначения».
— Где гобломанты пропесочат тебя сверху донизу! — добавил, выпятив челюсть, Сказочник.
Этайн молча подняла руки, напоминая, что пора бы убрать эти дурацкие железки.
— Пес с тобой! — сказал гоблин, давая знак Кроту. Тот подошел и открыл замки. Наручники эльфка бросила в траву и пнула носком ботинка.
Хилый захлопал в ладоши, на что сержант повернулся и вонзил в него горящий взгляд. Ботаник положил руки на колени, делая вид, что он — не он.
— Дисциплинка разболталась, — заворчал Сказочник, — но этого следовало ожидать. Напоминаю, что по возвращении в батальон вы все снова станете подпехами — если вдруг сейчас думаете, что сделались обычными туристами, мать вашу так! У «Смердящего» давние традиции воспитывать из законченных кретинов хороших солдат. Методики наработаны и проверены. Не сомневайтесь. Я лично займусь вашим перевоспитанием. Вы забудете у меня прогулки и пикнички на природе! Забудете рыженьких эльфок и спанье на травке! Обещаю!
Подпехи ухмылялись. Сказочник зарычал и прянул в сторону, словно испуганная лошадь.
— Шершень, иди за мной! Секретное совещание!
Костоправ вскочил и поскакал следом за ковыляющим к деревьям сержантом.
— Ага, совещание, — качнул головой Хилый. — Совещание на тему: «Отгрызть больную ногу сейчас или подождать, пока сама не отвалится».
— Пойду, посмотрю, — сказал Гробовщик. — Может, чем смогу помочь.
Гобломант отправился за Сказочником и Шершнем, а ботаник провожал их долгим стеклянным взглядом. Затем очнулся, словно от тычка иглой, и повернулся к новоиспеченному союзнику. Сидя на траве, Этайн рассматривала натертую железом кожу на запястьях. Крот закурил.
— Свершилось, — сказал Хилый. — Я заключил сам с собой пари. И выиграл. И проиграл тоже. Было пятьдесят на пятьдесят. Примкнет к нам Морковка или нет. События, свидетелем которых я только стал, заставляют меня задумываться.
Эльфка ответила ему мрачным взглядом.
— Нынче думают все кому не лень.
