Рукопашную гоблины любили. Никто и ничто не устоит против идущих в штыковую амбалов, тем более худосочные эльфы. У тех свои приемчики, но, как правило, исход драки оказывался не в их пользу. Весовые категории и габариты уж больно разнились.
— А нельзя нигде под землей пройти? — спросил командир третьей роты Жрун.
— По магическим данным, укрепления не имеют потайных ходов к берегу, другие же нам недоступны. Диггеры застряли в сутках пути отсюда. Мы не можем ждать проходческие машины, парни. Наступление должно начаться не позже чем послезавтра.
— А когда оно будет наконец? — блеснул глазенками один из мордоворотов с лейтенантскими нашивками, Десна.
— Если конкретно, то завтра на рассвете. Лодки приволочем к четырем часам утра. Проследите, чтобы каждая посудина была на ходу, ни одной хреновой щелочки и дырочки! Всем гобломантам сегодня в полночь собраться на совещание. Нашим колдовским друзьям придется поработать, — сказал Тусклый. — Сигналом к началу атаки будет синяя ракета… В общем, парни, я вам одно скажу! — Капитан харкнул на пол, утерся рукавом. — По-нашему, по-простому! Все, что от нас требуется, это сломать и сжечь! Порвать эльфюг на мелкие кусочки! Больше ничего командование не требует! Чтобы духу их не было на Текучке!!!
Гоблины вскочили со своих мест и от прилива адреналина едва не свалили совещательную палатку. От их богатырского рева проснулось лесное зверье на многие мили вокруг. Часовые перворожденных на береговых укреплениях Зоны Фуин навострили уши, настороженно всматриваясь в южном направлении.
Сказочника и Ржавого вынесло из палатки и чуть не опрокинуло; они стояли у самого выхода и потому оказались на гребне могучей волны. Лейтенант скакнул в сторону от топочущего буйволиного стада и потянул за собой сержанта. Стадо прогарцевало в ночь и распалось на отдельные особи. Лагерь наполнился лихорадочным движением, как всегда бывает перед большим тарарамом.
А дождь все лил, превращая землю в кашу; она хлюпала и чавкала под ботинками.
— И все это узнал наш Крокодил? — гаркнул Сказочник, чтобы перекрыть гул двигателей грузовиков, застрявших в грязи неподалеку. Возле камуфляжных тентов возились и орали матом солдаты. Оказывается, шла разгрузка боеприпасов.
— Я с Крокодилом с Первого Десанта. Он и не такое может. Оборотень он и есть оборотень…
— Откуда же он взялся?
— Таких специально выискивали. Надо же что-то эльфюгам противопоставить — у нас-то магия ого-го! СМЕРШ, говорят, занимается распределением оборотней по подразделениям. Но Крокодил тебе не скажет, откуда он; он как фигов шаман из глуши, а сдается, так оно и есть! Слова не вытянешь.
— Точно, — согласился Сказочник. — Что-то все наши колдовские кореша не от мира сего! Что за гоблины пошли! Знаешь, чего мне гобломант сегодня сказал?
— Ну?
— Он якобы знает, что точно крякнет в Злоговаре.
— А, это он про то, что увидел однажды, когда плел чары, раскрывающие будущее?
— Гробовщик тебе говорил?
— А как же!
— Так это правда? Ну что Гробовщик записался в Армию только из-за своих видений?
— А пес его знает! Но фаталист он тот еще!
— Это точно! Дальше некуда. Декадент распроклятый. Все от эльфов, вся зараза, что жизни радоваться не дает!
— Дык, ты филу… фисо… тьфу, философ, мать твою!
— Станешь тут!
— Короче, поддался наш колдун каким-то там дурацким миражам в миске с вонючим варевом! — осклабился Ржавый.
— Может, из-за этого он и бычится и стонет постоянно? — предположил Сказочник.
Лейтенант подумал.
— Ты прав, сержант. Если знаешь день и час своей смерти, то уже не до веселья!
— Завтра повеселимся! Заглянем к детишкам на огонек!
— Точно! Пошли! Дел по горло!
Над водой стелется густой туман, извивается, клубясь, выбрасывает из своего нутра широкие полосы маскировочной тьмы. Колдуны работают в ближней зоне. Копится напряжение. Умирающая ночь дрожит.
К воде скользят фигурки волокущих лодки подпехов. Все происходит в полном молчании.
Крот чувствует, как ботинки утопают в прибрежном песке. Бежит вместе со всеми наугад. С укреплений дозорные не могут их видеть, но и самим зеленым приходится рисковать. Тьма не препятствует им, но маскировочные чары скрывают противоположный берег.
Семенящие шаги, тяжелое дыхание. Крот волочит на спине базуку, стреляющую файрболами в твердой оболочке, на плече висит камнемет, на бедре широкий нож для рукопашной, гранаты, лопатка. Споткнулся, каска, сволочь, съехала на глаза; ремни оказались плохо затянуты.
Вниз по склону, борт лодки шуршит по песку. Крот успевает заметить справа и слева толпы ссутулившихся фигур. Позади и сбоку чье-то ворчание. Оказывается, сержант Сказочник. Крот попал к нему во взвод, во вторую роту, которой предстоит штурмовать укрепления лоб в лоб.
Остановка. Новобранец вертит головой. Туман вперемешку с тьмой подходит к линии, где завершают свой путь речные волны.
«Слишком тихо, — шепчет кто-то. Крот не уверен, но, кажется, этого здоровяка зовут Пила; у него за спиной огнемет, емкость заряжена убойным чародейским варевом. — Ждут, как пить дать ждут…»
