Я не стала настаивать, ощущая тревожный ком в желудке. Меня беспокоило, что моя семья может высказаться о прошлом Лютера или о ситуации на границе и мы все в конечном итоге переругаемся. После того ответа родителей я избегала упоминать его имя в письмах, но они знали, что мы продолжаем занятия. И вот теперь он без предупреждения появляется в Олмосе…
– Может, мне следует что-нибудь взять с собой? – спросил меня Лютер.
– Нет-нет-нет, – быстро ответила я. – Они очень традиционны. Если ты принесешь что-нибудь, это будет означать, что они плохие хозяева.
– И что ты мне посоветуешь?
– Когда закончим есть, помоги мне убрать со стола. В остальном – принимай все, что тебе предложат, говори, какой уютный дом, какая вкусная еда…
Лютер нахмурился. На Севере такое поведение считалось невежливым – ты словно подчеркиваешь свое удивление. Я засмеялась.
– Не волнуйся, мои родители знают, каково быть северянином, а моя тетя обидится, что бы ты ни делал.
– Сколько человек живет в твоем доме? – с любопытством спросил он.
– Только моя тетя, Лиам и мы. У нас больше нет родственников в Олмосе. Но вот у соседей, например, огромный дом, там живут пять братьев со своими женами и детьми.
Лютер покачал головой.
– Это один из тех обычаев, о котором ты всегда знал, но не мог представить, как он действует в реальной жизни.
– Это нелегко, – согласилась я, – но, когда я приезжаю в Нирвану, мне очень странно жить одной в огромном доме и платить людям за то, что здесь мы делаем все вместе…
– В Роуэне тоже так.
– Отчасти да, я и сама работала в теплицах, но… не знаю, все равно это другое. Я уже не удивляюсь, когда мне готовят еду или прибираются в моей комнате. В замке живет и работает так много людей, что он не ощущается личным пространством, как собственный дом.
Мы подошли, поэтому я замолчала и глотнула воздуха:
– Ты готов?
– Конечно.
Я открыла дверь, и мы вошли. Сняв куртку, я повесила ее на вешалку у входа. Лютер сделал то же самое, а затем последовал за мной в столовую. Вся моя семья уже собралась там.
– Всем привет, – поздоровалась я, чувствуя, как краснеют мои щеки. – Это Лютер Мур.
Мой отец подошел и протянул ему руку:
– Сеньор Мур. Джордж Данн, отец Айлин.
Следующим по-дружески поприветствовал гостя Лиам. Тетя Лаура ограничилась кивком и ушла на кухню к моей маме.
– Лиам! – позвала брата мама через несколько мгновений.
Лиам побежал узнать, чего от него хотят, а мы сели за стол вместе с отцом. Вскоре мой двоюродный брат вернулся с двумя большими кувшинами напитков, поставил их на стол и снова скрылся на кухне.
– Вино или пиво? – спросила я Лютера.
– Я приехал в Олмос не для того, чтобы пить пиво, верно? – ответил он.
Отец одобрительно похлопал его по плечу и налил ему бокал вина.
– Приятно слышать – не то, что Айлин, которая пьет все, что попадется.
– Это дар, – сказали мы с Лютером в унисон.
Я повернулась к нему, пораженная, что он запомнил мои слова, но Лютер только поднес бокал к губам как ни в чем не бывало. Отец наполнил мой стакан пивом и поцеловал меня в макушку. Вскоре мама и Лиам вернулись с закусками и присоединились к нам за столом. Тетя под предлогом того, что не может бросить мешать кашу, не появлялась до тех пор, пока еда не была готова, а вернувшись, ни слова не сказала. Мы говорили о Фестивале, о последних событиях в регионе и деревне, а также о нашей с Лиамом жизни при дворе. Трапеза уже подходила к концу, когда я с удивлением осознала, что за все это время не возникло ни одного напряженного момента. Даже когда мы все по традиции обмакивали хлеб в вино перед тем, как приступить к еде.
– Что вы собираетесь делать дальше? – поинтересовался отец, подавая десерт.
– Я думала пригласить Лютера посмотреть игры, а потом на костры. Лиам, ты пойдешь?
– Ненадолго, – ответил он. – Перед кострами я вас покину.
Когда мы закончили, я встала и принялась убирать со стола. Лютер, наполнив свой бокал вином, последовал моему примеру.
– Я помогу тебе, – сказал он совершенно естественно.
Он взял блюда, которые я ему передала, и пошел за мной на кухню. Отец собрал остальное, и я приступила к мытью посуды.
– Я буду мыть, – сказала я, – а ты вытирай и складывай вот сюда.
Лютер зачарованно наблюдал, как я мыла посуду без помощи магии, просто руками, но ничего не сказал.
– Твоя семья очень добрая, – заметил он через некоторое время.
– Так и есть.
– Мама Лиама…
Я оглянулась, убедившись, что дверь заперта.
– У нее была сестра, которую казнили как предательницу, – шепотом объяснила я, – потому что она выступала против Микке.
Лютер промолчал, и мы закончили мыть посуду в тишине. Когда я вытирала руки, вошла мама.
– Как долго вы планируете оставаться, сеньор Мур? – спросила она, подходя ко мне, чтобы развязать мне фартук.
– Я собирался уехать вечерним поездом.
– Но он отходит в восемь! – запротестовала я. – Ты пропустишь костры!
– Останьтесь, сеньор Мур, – вмешалась мама. – Нельзя приехать на фестиваль и не увидеть костры. Вы можете переночевать на крыше вместе с Лиамом и Айлин.
Лютер растерянно моргнул, но быстро пришел в себя.
– Я бы не хотел доставлять вам лишние хлопоты…