Дени, не слушая их, медленно двинулась вдоль шеренги солдат-рабов. Девушки с шелковым балдахином последовали за ней, но тысяча стоящих перед ней человек не имели никакой защиты от солнца. У половины из них была медная кожа и миндалевидные глаза дотракийцев или лхазарян, но она видела здесь и уроженцев Вольных городов, и белокожих квартийцев, и черных жителей Летних островов, и других, чьего происхождения не могла угадать. У некоторых она замечала кожу того же янтарного оттенка, что и у Кразниса, и щетинистые, рыжие с черным волосы – отличительные черты древних гискарцев, именовавших себя сынами гарпии. «Они даже своих сородичей продают». Впрочем, что тут удивительного? Дотракийцы поступают так же, когда один кхаласар встречается с другим в травяном море.
Одни солдаты были высокими, другие низкорослыми, а возраст их, на взгляд Дени, разнился от четырнадцати до двадцати лет. Щеки у них были гладкие, а глаза, будь они черными, карими, голубыми, серыми или янтарными, – совершенно одинаковыми. «Эти мужчины все на одно лицо», – подумала Дени и тут вспомнила, что они вовсе и не мужчины. Безупречные были евнухами, все до единого.
– Зачем их кастрируют? – спросила она Кразниса через переводчицу. – Я всегда думала, что полноценные мужчины сильнее евнухов.
– Тот, кого сделали евнухом в детстве, никогда не будет обладать грубой силой вашего вестеросского рыцаря, – ответил Кразнис, когда ему перевели вопрос. – Бык тоже силен, однако быков каждый день убивают в бойцовых ямах. Одного три дня назад убила в яме Джотиэля девятилетняя девочка. Скажи ей, что у Безупречных есть кое-что получше силы, а именно дисциплина. И сражаются они так, как было принято в древней империи. В них заново воплотились непоколебимые легионы древнего Гиса, абсолютно послушные, абсолютно преданные и абсолютно бесстрашные.
Дени терпеливо выслушала перевод.
– Даже самые храбрые люди боятся смерти и увечья, – возразил Арстан.
Кразнис улыбнулся.
– Скажи ему, что от него разит мочой и что без палки он на ногах не удержится.
– Так и сказать, ваше великолепие?
– Ты что, полная дура? – Купец ткнул девочку плеткой. – Скажи, что Безупречные не люди и что смерть для них ничто, а увечье даже меньше, чем ничто. – Он остановился перед крепким рабом с чертами лхазарянина и сильно хлестнул его плетью, оставив красный след на медной щеке. Евнух моргнул, но не шелохнулся. – Еще? – спросил Кразнис.
– Как будет угодно вашему великолепию.
В этом случае трудно было сделать вид, что ничего не понимаешь. Дени удержала руку Кразниса, поднявшуюся для нового удара.
– Скажи доброму господину, что я вижу, как сильны его Безупречные и как стойко они переносят боль. Это требует большого мужества.
Кразнис хмыкнул.
– Скажи этой невежественной западной шлюхе, что мужество здесь ни при чем.
– Добрый господин говорит, что дело не в мужестве, ваша милость.
– Пусть раскроет свои шлюхины глаза и глядит в оба.
– Он просит вас следить за ним внимательно, ваша милость.
Кразнис перешел к следующему по порядку евнуху, высокому, с голубыми глазами и льняными волосами лиснийца, и сказал ему:
– Меч. – Евнух опустился на колени, достал свой меч из ножен и подал хозяину рукоятью вперед. Меч был короткий, из тех, которыми удобнее колоть, чем рубить, но на вид острый как бритва. – Встань, – приказал Кразнис.
– Слушаюсь, ваше великолепие. – Евнух встал, и Кразнис медленно провел мечом по его торсу, оставив красную черту на животе и ниже ребер. Потом поддел острием большой розовый сосок и стал резать.
– Что он делает? – спросила девочку Дени. По груди раба струилась кровь.
– Скажи этой козе, чтобы перестала блеять, – сказал Кразнис, не дожидаясь перевода. – Ничего ему не будет. Мужчинам соски ни к чему, а евнухам тем более. – Сосок держался теперь только на тонкой полоске кожи. Еще одно движение меча – и он шмякнулся на кирпич, а на его месте осталось красное, обильно кровоточащее отверстие. Евнух все это время стоял неподвижно. Кразнис вернул ему меч рукоятью вперед. – Все, я закончил с тобой.
– Этот недостойный был рад услужить вам.
Кразнис снова повернулся к Дени.
– Вы видите – они не чувствуют боли.
– Но как это возможно? – спросила она через переводчицу.
