По приказу сира Джораха вперед вынесли товары. Шесть тюков тигровых, триста рулонов тонкого шелка, сосуды с шафраном, миррой, перцем, карри и кардамоном, маску из оникса, двенадцать нефритовых обезьянок, бочонки черных, красных и зеленых чернил, ларец с редкими черными аметистами, ларец с жемчугом, бочонок начиненных личинками оливок, дюжину бочек маринованной пещерной рыбы, большой бронзовый гонг с молотом, семнадцать глаз из слоновой кости, огромный сундук с книгами на незнакомых Дени языках и еще много всего прочего. Ее люди складывали все это в кучу перед работорговцами.
Кразнис, приняв плату, соизволил проронить еще несколько слов относительно евнухов.
– Они еще зелены, – передал он через Миссандею. – Скажи вестеросской шлюхе, чтобы поскорее послала их в бой. Между нами и ее страной полно маленьких городов, которые просто напрашиваются на разграбление. Все, что они там добудут, достанется ей одной – Безупречные равнодушны к золоту. А если она возьмет пленных, самой малой охраны хватит, чтобы препроводить их обратно в Астапор. Здоровых мы купим, и за хорошую цену. Возможно, кое-кто из мальчиков, которых она нам пришлет, лет через десять тоже станет Безупречным, и мы все останемся в выигрыше.
Товары наконец подошли к концу, дотракийцы снова сели на коней, и Дени сказала:
– Это все, что мы смогли привезти. Остальное – янтарь, вино и черный рис – ждет вас в корабельных трюмах. Сами корабли тоже переходят к вам. Остается только…
– …дракон, – закончил за нее Граздан с острой бородкой, говоривший на ломаном общем языке.
– И он ваш. – Сир Джорах и Бельвас подошли вместе с ней к носилкам, где грелись на солнце Дрогон и его братья. Чхику вручила ей цепь. Когда Дени дернула за нее, дракон поднял голову и зашипел, развернув свои черные с алым крылья. Кразнис заулыбался, когда его тень упала на них.
Дени вложила цепь Дрогона в его руку, а он в ответ подал ей плеть с рукоятью из черной, украшенной золотом драконовой кости. Плеть имела девять тонких кожаных хвостов с позолоченными когтями на концах. Золотой набалдашник изображал женскую голову с острыми костяными зубами.
– Пальцы гарпии, – сказал Кразнис.
Дени взяла плеть в руки. «Какая она легкая и какую тяжесть в себе заключает».
– Итак, дело сделано? Они мои?
– Ваши, – подтвердил он и дернул за цепь, чтобы стащить Дрогона с носилок.
Дени села на Серебрянку, чувствуя, как колотится в груди сердце. Ее одолевал страх. «Как поступил бы брат на моем месте?» Должно быть, принц Рейегар испытывал такое же волнение при виде стоящего за Трезубцем войска узурпатора с трепещущими на ветру знаменами.
Она привстала на стременах и подняла «пальцы гарпии» над головой так, чтобы видели все Безупречные.
–
Старый Граздан вскинул свою седую голову, услышав, что она кричит по-валирийски. Другие работорговцы не слушали ее – они столпились вокруг носилок, давая Кразнису советы: Дрогон не желал двигаться с места, как тот ни дергал и ни тянул. Дракон пускал дым из пасти, извивал и выпрямлял свою длинную шею, оскаливая на работорговца зубы.
«Пора переходить Трезубец», – подумала Дени, поворачивая кобылу назад. Кровные всадники сомкнулись вокруг нее.
– Я вижу, у вас затруднения, – сказала она работорговцам.
– Он не хочет идти, – сказал Кразнис.
– Не хочет? Еще бы! Ведь он не раб. – И Дени со всего маху хлестнула плетью по лицу работорговца. Кразнис с воплем отшатнулся. Кровь окрасила его щеки и надушенную бороду. Один-единственный удар «пальцев гарпии» изуродовал его, но Дени не стала рассматривать, насколько велик нанесенный ею урон. – Дрогон, – пропела она громко и ласково, позабыв свой страх, –
Черный дракон расправил крылья и заревел.
Струя клубящегося темного пламени ударила в лицо Кразнису. Глаза работорговца мгновенно лопнули и потекли по щекам, масло в волосах и бороде воспламенилось, увенчав его огненной короной. Смрад горелого мяса заглушил аромат духов, и все прочие звуки потонули в нечеловеческом вопле.
