Розвита без возражений повиновалась. Она не стала спрашивать, что Герта делала на кухне в такой час. Она лишь смотрела перед собой на темное дерево стола.
Герта достала небольшую кастрюльку из шкафа и поставила греться немного молока на плиту. Дальше на столе оказались пирог с красной вишней и жаркое, которое было оставлено для завтрака. Пока она работала, никто из них не проронил ни слова. Когда молоко закипело, Герта капнула в него немного меда, добавила корицы, наполнила чашку и пододвинула Розвите.
Розвита подалась вперед. Теперь они сидели за столом напротив друг друга. Теперь Герта понимала, почему молодая хозяйка с каждым днем все сильнее поправлялась, хотя она почти ничего не ела.
«Вообще-то мне стоило бы догадаться», – с жалостью подумала Герта. Розвита была похожа на ребенка, весь ее вид вызывал сострадание. Когда она взяла чашку, ее руки дрожали.
– Фрау Карстен, – тихо сказала Герта. Трудно было поверить, что Розвита и Франц женаты, ведь молодая госпожа выглядела так молодо.
Розвита подняла глаза.
– Пожалуйста, никому не говори! – прошептала она.
– Но я… – Герта покачала головой, пораженная. – Конечно, нет, – пообещала она. – Вы не… Может быть, вы… на что-то надеетесь?
Розвита поморщилась, а затем безрадостно рассмеялась.
– Думаешь, я беременна?
Герта кивнула.
– Такой хороший аппетит! Так бывает, когда ждешь ребенка. По крайней мере, у некоторых женщин.
Розвита с трудом поднялась с места.
– Я лучше пойду, – заикаясь, произнесла она.
– Сядьте, пожалуйста, – сказала Герта тоном, не терпящим возражений. Она со всей строгостью следила за горничными и знала, как разговаривать с человеком, чтобы заставить его повиноваться.
Удивительно, но Розвита сразу же села.
– Фрау Карстен, моя дорогая госпожа. Я хочу помочь вам. Тогда что это такое? – Внезапно Герта поняла, откуда мог взяться такой аппетит, и в испуге прикрыла рот рукой. – Вы не здоровы? Эта та болезнь, когда ты… когда ты ешь, а потом избавляешься от съеденного, – прошептала она. – Ради всего святого, скажите мне, что я ошибаюсь? С тех пор как императрица Сиси стала знаменитой благодаря своей тонкой талии, все девушки думают, что должны ей подражать!
Лицо Розвиты позеленело. Она уставилась на Герту, как на привидение. Затем, к ужасу кухарки, она разрыдалась. Розвита громко всхлипывала, и все ее тело сотрясалось от рыданий.
Герта вскочила и поспешила к ней.
– Фрау Карстен, не плачьте! – Она заколебалась. Будь это Лили или даже Зильта, Герта бы положила руку на их плечо, чтобы утешить, но новая хозяйка вела себя отстраненно и холодно с прислугой. Поэтому Герта на мгновение смущенно замерла рядом с плачущей девушкой. Впрочем, решение она приняла быстро: в конце концов, сейчас они обе были в ночных рубашках, и совсем недавно Герта поймала хозяйку с поличным на краже вяленого мяса. Вряд ли сейчас имели значения разница в сословиях. Герту не уволят за желание утешить хозяйку и помочь ей. Потому она устроилась рядом с Розвитой и взяла ее за руку. Розвита никак не могла успокоиться, ее душили рыдания, и она едва могла дышать. Герта обняла ее, успокаивающе поглаживая по волосам и шепча ласковые слова. Розвита плакала на ее плече до тех пор, пока не иссякли слезы.
Наконец, она с трудом выпрямилась. Ее глаза опухли и покраснели, ресницы слиплись от слез.
– Простите меня, – прошептала она.
– Не нужно. Вам не нужно извиняться. А теперь будьте хорошей девочкой и выпейте молоко, пока оно совсем не остыло. – Герта взяла чашку и поднесла ее ко рту Розвиты. Послушно, как маленький ребенок, хозяйка выпила. Когда она опустила чашку, на верхней губе Роз-виты остался молочный след, похожий на усы, и Герта улыбнулась. – Вот, еще один глоток. Потом я принесу нам немного хереса, он согреет нас изнутри. – Герта встала со стоном. – А вы расскажите мне, что вас беспокоит! Безвыходных ситуаций не бывает, вместе мы все уладим. – Она заговорщически подмигнула, и Розвита робко улыбнулась в ответ. Затем она внезапно воскликнула:
– Просто… Мне кажется, что мой муж меня ненавидит! – На ее глаза снова навернулись слезы.
Герта с беспокойством смотрела на нее. Действительно семейное счастье больше не определялось деньгами семьи. Затем она принесла херес.
Щеку нещадно жгло. Чарли моргнул, невольно принюхиваясь. Почему здесь так пахло гарью? Его губы были настолько сухими, что слиплись, и Чарли с трудом разлепил их. Изо рта пахнуло перегаром. Он издал хриплый звук; картинка перед глазами расплывалась, зрение не желало фокусироваться. Где это он? Щеку снова начало жечь, боль была резкой и острой. Чарли провел рукой по лицу.
Раздалось злорадное хихиканье, потом – торопливые шаги. Чарли с трудом сел и потер пульсирующие виски. Ему наконец удалось рассмотреть четыре пары глаз, которые смотрели на него с любопытством.
– Что это вы делаете?! – рявкнул он, и мальчишки, которые склонились над ним, испуганно вскрикнули и бросились врассыпную.
– Густав, он проснулся! Значит, ты проиграл, – крикнул один из них, и остальные рассмеялись, прежде чем скрыться за углом.
