Наскочивший стражник заставил его замолчать. Байков, увидя под ногами грузчиков белый мундир урядника, изменил курс своего следования: опрометью пустился обратно. Отдуваясь на барже, в каюте водолива, сунул трясущимися руками кредитки приказчику:
— Скорей! На задаток, по копейке накинь. Я на пароход.
Когда пристав открыл глаза, то увидел в двери стражника.
— Косушкин?
— Я, вашбродь!
— Покажи-ка, чем он меня пригвоздил?
— Кинжалом, вашбродь!
— Эх ты, дубина! Где тебя черт таскал?
— Я с публикой занимался, вашбродь!
Пристав сморщил лицо, как бы собираясь чихнуть. Он облизал пересохшие губы, намереваясь что-то произнести, но в это время на пароходе послышалась возня и крики:
— Спасайте! Спасайте! Утопли!
В воде барахтались стражники. Когда они вели на пароход Ланцова и Алонзова, трап провалился.
Стражники, крепко ухватившись за всплывший трап, барахтались в воде. Быстрое течение закружило их в водоворотах и вынесло на стрежень. Ланцов с Алонзовым выплыли из пучины последними и, размашисто выбрасывая руки, влезли в лодку, оставленную у кормы конторки Чилимом, ушедшим на пароход сдать рыбу в буфет и немного подзакусить.
— Айда! — крикнул Ланцов, садясь на весла. — Правь наперерез!
У стражников, уносимых на трапе, блеснул луч надежды.
— Слава тебе, господи, нас едут спасать! — крикнул Мерзляков.
— Нужны мы им...— заметил Волосянкин.
Лодка, выбравшись из шалмана, рассекая крутые гребни волн, быстро катила по ветру на перевал — к луговой стороне.
Команда на пароходе суетилась, подтягивая кормовую чалку, подводила пароход плотнее к конторке. А капитан, топая ногами по палубе, распекал вахтенных за плохое крепление чалки. Оставшиеся на конторке стражники заглядывали через перила, держа наготове спасательные круги. Но многие так и не выплыли. Да и те, которые плавали, держась за трап, были в незавидном положении.
— Погибаем, Волосянкин! — крикнул Мерзляков, отфыркиваясь после налетевшей на них волны.
— Давай плыть к берегу!
— А ты умеешь?
— Как топор!
— Ну и молчи, может, так поднесет.
Они кое-как пристали к берегу пониже устья речки Теньки.
Ланцов с Алонзовым были уже на средине Волги, когда стражники сообразили, что главные-то преступники улизнули. Они бежали на пароход по вновь положенному трапу и во все горло кричали:
— Держи! Лови!
Пристав лежал на диване, пе поднимая головы, и вертел в руках ланцовский кинжал. Он щурился и пристально вглядывался в рукоять с серебряным наконечником, напоминавшим копытце козьей ножки, стараясь определить руку, изготовившую это оружие, которое, будь брошено на дюйм левее, отправило бы его на тот свет. Мысли его были прерваны вбежавшим в каюту Байковым.
— Ваше благородие! Жив ли?
— Дышу немножко, сват! — морщась, прохрипел пристав.
— Ну, сват, на берегу-то что идет, — прямо беда... — бегал по каюте Байков, отплевываясь. В это время в пролете парохода раздался выстрел.
— Кто там еще стреляет? — чуть не взвизгнул пристав.
— Вашбродь! Арестанты убежали через Волгу, на ту сторону! — доложил Косушкин.
— Чего ты мелешь, дубина! Али они святые, по воде бежать?
— Они в лодке, вашбродь! — пояснил Косушкин.
— Стрелять! Догнать! Поймать! — закричал пристав, и снова в глазах у него замелькали красные круги.
Он замолчал, и кинжал выскользнул из рук. Байков побежал за лекарем, а выстрелы с парохода затрещали чаще.
— Ну-ка, я, — присаживаясь на колено около кнехта, сказал Жердилов, стражник с одной лычкой на погоне.
Он долго целился, плотно прижимаясь щекой к прикладу. Грянул выстрел. Сидевший на корме лодки медленно начал сползать на ее дно.
— Есть один! — торжественно произнес Жердилов.
— Спасайся, Ланцов! — крикнул Алонзов, зажимая раненый бок.
Жердилов ловил уже на мушку ланцовскую серую рубашку, да тот вовремя вывалился из лодки, и пуля просвистела в воздухе.
— Какое счастье, Васька, твоя лодка подвернулась, сказал штурвальный Чилиму.
— Теперь все. Ланцов ушел... — подтвердил Чилим, не выпуская из виду мелькавшую в волнах голову подплывающего к островку Ланцова. Лодку с истекающим кровью Алонзовым ветром подбило к луговому берегу и начало захлестывать волнами, Стражники метались по берегу, ища другую лодку. Увидев высунувшуюся из-за крутояра корму, они, сверкая шпорами, пустились вперегонки к ней.
— Бакенщик! Бакенщик! Вези на ту сторону! Живо! — кричали стражники.
Куделькин с перепугу вытаращил глаза. Он сидел на нарах, ничего не понимая.
— Ну, ты скоро очухаешься? — кричал стражник, выталкивая из землянки Куделькина.
Лодку с Алонзовым пригнали к пристани, а самого его перетащили на пароход. Лекарь морщился, перевязывая рану Алонзову, ворчал:
— Ну и праздничек сегодня выдался! Тащут и тащут мне раненых на пароход.
Пристав заохал еще пуще, когда доложили, что урядник убит и двое стражников утонули.
— Ай, батюшки, — протянул он. — Что теперь скажет господин исправник? На глаза не показывайся... Вот тебе награда!.. Жердилов! — вдруг крикнул он.
— Я, вашбродь!
— Прикажи, чтобы вытаскивали утопших. Понял?
— Так точно! — Жердилов побежал выполнять приказание.
