Альдриан стал для бывшего капитана единственным другом среди этого непрекращающегося унижения. Даже более близким, чем два других орка, оказавшихся в заключении. Всё-таки водить дружбу с подчинёнными — это урон достоинству, а Альдриан — тоже капитан. Формально он равен Фальгриму по статусу. Конечно, только формально — он всё-таки военный, даже пират!
«И всё-таки видно, что Альдриан представитель цивилизованного народа. У них даже военные вовсе не такие солдафоны, как у нас! Безусловно, этот „эльф“ мне не ровня, но нет большого урона достоинству в том, что я с ним общаюсь. Он, по-крайней мере, понимает и признаёт мои заслуги!»
Да, Фальгрим уже давно вспомнил, как называется раса его нового знакомого. Альв, а не эльф. Разница, казалось бы, минимальная. Многие необразованные личности её и вовсе не замечают, но не Фальгрим. Бывший капитан вспомнил, в чём отличие альвов. Они гораздо лучше, чем эльфы, умеют располагать к себе собеседника. При обычном общении влияние на разум очень мягкое, практически незаметное.
«Особенно на слабые разумы, — рассуждал Фальгрим. — Мне-то опасаться нечего. Мои чувства к нему никак с магическим влиянием не связаны, просто Альдриан действительно приятный и утончённый собеседник. Почти как я. Какая злая ирония судьбы: это мне, с моим мирным характером и прогрессивными взглядами следовало бы родиться альвом. Тогда я был бы на своём месте, и уж точно не попал бы в столь неприятную ситуацию, как сейчас. Просто потому, что точно не стал бы пиратом. Альдриан ведь сам рассказывал, что для альвов очень нехарактерно идти по военной стезе. Большинство из этого народа выбирают мирные профессии, и только злая судьба заставила его нового друга стать капитаном пиратов. Впрочем, это для имперцев он пират, но на самом деле — кадровый военный, который выполняет приказ… и если бы не наши идиоты, ничего бы этого не было! Эльфийское государство остро нуждается в гелиотропе, и они были в своём праве, забирая ресурс с этого острова! На их территориях нет тех странных камней, так что они просто не могут добывать гелиотроп самостоятельно! Только нашим идиотам этого не понять. Вцепились в этот идиотский кусок тверди, как в самую драгоценную вещь на свете, и не желают отпускать!»
Они с Альдрианом беседовали каждый день. Если приходилось работать — по вечерам, а в те дни, когда от них не требовалось ничего делать, проводили за приятным разговором целые дни. Поначалу бывший капитан тягача считал, что разговоры альва — ерунда. Те, в которых он описывал, какая жизнь могла бы ждать Фальгрима на светлом Токлиане. Однако постепенно мечта начала обретать плоть и зримое выражение.
Альдриан предложил сбежать, и его план не выглядел невыполнимым. Их почти перестали охранять и контролировать. Нет, по-прежнему держали взаперти, но конвоиры, подчинённые этого идиота Грина, совсем расслабились и почти перестали следить за языками. Альв ловко выведал, где находятся вещи, отобранные у пленников — и оказалось, что совсем недалеко. Видно, чтобы когда эти идиоты всё-таки соберутся улетать, не пришлось носиться по всему острову, собирая необходимое. Склад с оружием находился здесь же, в здании школы, которое стало пристанищем несчастных каторжан. Альдриану пришлось воспользоваться своими способностями, чтобы это выведать. В тот день альв превозошёл сам себя. Фальгрим наблюдал — и завидовал.
Альв тогда дождался, когда конвоир останется один — второй отлучился по нужде. Следить за перемещениями охранников было совсем не сложно — между спортзалом и коридором, в котором они стояли были установлены окна. Под самым потолком, правда, так что пришлось постараться, чтобы до них добраться — этим занимался один из подчинённых Альдриана. И вот, когда хоббит заметил, что конвоиры разошлись, Альдриан начал действовать. Он заговорил.
Фальгрим находился довольно далеко от двери, но даже его проняло. Этот голос! Этот волшебный, прекрасный, чарующий голос! Сопротивляться ему было невозможно. И конвоир тоже не смог — выложил ответы на все вопросы, которые ему задавал альв, а потом послушно забыл об этом разговоре. Кажется, у конвоира после этого случились какие-то нелады со здоровьем — больше его Фальгрим не видел. Но куда хуже пришлось Альдриану. Бедный альв пластом валялся ещё три дня, не в силах даже протянуть руку за бутылкой с водой, из носа, ушей и глаз у него текла кровь.
Бывший капитан тогда проникся настоящим уважением к альву. Сам-то он никогда не стал бы испытывать такие мучения — слишком ценил свою жизнь и здоровье.
«Впрочем, ничего удивительного, — успокаивал себя орк. — Моя-то жизнь намного ценнее. И более хрупка! Это альвы могут жить почти бесконечно, а у меня слишком мало времени, чтобы ещё и уменьшать это время таким издевательством над собой!»
