Магазин теперь не более чем силуэт в сугробах под вьюгой. Несколько слабых огоньков выглядят жалко и одиноко.
У грузовой площадки снегомобиль, на котором приехали Джек Карвер и Кирк Фримен, почти скрылся под снегом. На самой площадке виден силуэт – Питер Годсо. Его тело завернуто в одеяло и перевязано веревкой. Совсем как труп, готовый к погребению в море.
Внутри, в клетке, крупным планом – Линож. Лицо волчье, глаза яркие, заинтересованные.
Камера отъезжает, и мы видим, что он вернулся в свою излюбленную позу – спина к стене, пятки на краю койки, и смотрит сквозь слегка расставленные колени.
У стола стоят Майк, Хэтч, Робби, Генри Брайт, Кирк Фримен и Джек Карвер. Последние пятеро смотрят на Линожа со смешанным чувством неверия и страха. Майк смотрит на него с замешательством.
– В жизни никогда ни у кого не видел такого припадка, – говорит Кирк.
– Никаких документов? – спрашивает Генри у Майка.
– Ни документов, ни бумажника, ни денег, ни ключей. Даже этикеток на одежде нет, даже на джинсах. И это еще не все.
Майк поворачивается к Робби:
– Он тебе что-нибудь говорил? Когда ты вошел в дом Марты, он тебе что-нибудь говорил такого, чего не должен был бы знать?
Робби занервничал. Как говорится, он не хочет в это лезть. Но слышится за кадром голос Линожа:
– Ты был с проституткой в Бостоне, когда умерла твоя мать в Мачиасе.
Ретроспекция: гостиная Марты Кларендон.
Линож выглядывает из-за подлокотника кресла Марты, и его лицо залито ее кровью.
– Она ждет тебя в аду, – говорит Линож. – И она стала людоедкой. Когда ты туда попадешь, она съест тебя живьем. И снова, и снова, и снова, и опять, и опять. Потому что повторение – это и есть ад. И я думаю, что большинство из нас это знает в глубине души. ЛОВИ!
И заляпанный кровью мяч Дэви Хоупвелла летит прямо в камеру.
В офисе констебля Робби дергается, когда мяч летит ему в голову – настолько сильно воспоминание.
– Так он говорил тебе что-нибудь? – настаивает Майк.
– Он… он сказал кое-что о моей матери. Вам это не обязательно знать.
Его глаза подозрительно рыскают в сторону Линожа, который все еще сидит и смотрит. Он не должен бы слышать, что они говорят – они сильно понизили голоса и они почти в другом конце комнаты, – но Робби думает (почти уверен), что Линож их слышит. И он знает наверняка, что Линож может рассказать остальным то, что он сказал Робби: что Робби валялся с проституткой, когда умирала его мать.
– По-моему, он не человек, – говорит Хэтч.
– По-моему, тоже, – соглашается Майк. – Я не знаю, что он такое.
– Помоги всем нам Боже, – добавляет Джек.
Камера показывает Линожа крупным планом. Он расширенными глазами смотрит на людей в комнате, а на улице воет буря.
Внутри сарая-кладовой слышится голос Кэт.
– У чайника ручка, у чайника носик… За ручку возьми и поставь на подносик…
В дверях останавливается Люсьен Фурнье, за ним стоят Аптон Белл, Джонни Гарриман, старый Джордж Кирби и Санни Бротиган. И лица их всех поражены ужасом.
А Кэт сидит в углу, качается взад-вперед, закусив собственные пальцы, и лицо ее, заляпанное кровью, полностью пусто.
– …В чашку налей и подсунь нам под носик… У чайника ручка, у чайника носик…
Люсьен с усилием произносит:
– Пойдем. Помогите мне отвести ее в дом.
В офисе Майка Кирк спрашивает:
– А этот припадок… что это с ним было?
Майк качает головой. Он не знает. И поворачивается к Робби:
– Когда ты его увидел, у него была трость?
– А как же! С большой серебряной волчьей головой на набалдашнике. И она была окровавлена. Мне тогда стукнуло, что именно этим он… он…
Слышен шум снегомобиля. В зарешеченном высоком окне камеры мелькнул свет. Урсула подъезжает к задней двери. Майк снова смотрит на Линожа. Как и прежде, он адресуется к Линожу спокойным голосом полицейского, но нам видно, что каждый раз это ему все труднее и труднее.
– Где ваша трость, сэр? Где она сейчас?
Ответа нет.
– Что это такое – чего вы хотите?
Линож не отвечает. Джек Карвер и Кирк Фримен идут к задней двери посмотреть, кто там. Хэтч замечательно держит себя в руках, но ему все страшнее и страшнее, и это заметно. Сейчас он оборачивается к Майку:
– А ведь не мы его забрали из дома Марты. Это он дал нам себя забрать. Может быть, он хотел, чтобы мы его взяли.
– Мы его можем убить, – предлагает Робби.
У ошеломленного Хэтча глаза лезут на лоб. Майк если и удивлен, то гораздо меньше.
– Никто не будет знать, – продолжает Робби. – Что делается на острове – это дело наше; так всегда было и так будет. Как вот то, что сделала Долорес Клейборн со своим мужем во время затмения. Или Питер со своей марихуаной.
–
– Я только говорю, что мы
