– Энджи! – обнимает ее Джек. – Ох, Энджи, мы тебя искали! Бастер так волнуется, милая!
Он покрывает ее лицо поцелуями, все время поглаживая, трогая, ощупывая, как отец – своего ребенка, который чуть не погиб. Поначалу от огромного чувства облегчения Джек не замечает, что Анджела совсем не реагирует. Потом до него это доходит.
– Энджи?
Он отодвигается, впервые глядя на нее по-настоящему – и видит в ее глазах тусклую черноту, замечает волосы, которые были черными. Его реакция – изумление и ужас.
Хэтч пробивается вперед, шатаемый ветром. За ним Ферд. И становится слышен рокот снегохода, возвращающегося из продовольственной экспедиции.
– Энджи, что с тобой? – спрашивает Джек. – Что случилось?
Он оглядывается на Хэтча, но Хэтч вряд ли может помочь. Он тоже ошеломлен произошедшей переменой, и Ферд не меньше. Джек снова оборачивается к жене и берет ее за плечи.
– Энджи, что случилось? Что он с тобой сделал? Куда он тебя отвел? Где остальные, ты не знаешь?
Из снежного мрака пробивается большой желтый глаз – фара снегохода. Энджи ее замечает, и пока Майк ставит машину, она выходит из своего глубокого транса. Ее взгляд обращается к мужу и наполняется безумным страхом.
– Мы должны дать ему то, что он хочет, – говорит она.
– Что, родная? Я не расслышал, – переспрашивает Джек.
Но Хэтч расслышал отлично.
– Линож? – спрашивает он.
Открываются двери снегохода, выходят Майк и его спутники и идут к Хэтчу, Ферду и Карверам. Энджи их не замечает. Она смотрит только на Джека и говорит, все сильнее срываясь в истерику.
– Да, Линож. Мы должны дать ему то, что он хочет – это он и послал меня вам сказать. Только поэтому он не дал мне упасть – чтобы я вам рассказала. Мы должны дать ему то, что он хочет! Понимаете? Мы должны дать ему то, что он хочет!
Майк берет ее за плечо и поворачивает к себе.
– Чего он хочет, Анджела? Он тебе не сказал?
Она сперва не отвечает. Они все столпились вокруг нее, напряженно ожидая ее слов.
– Он сказал, что сообщит сегодня вечером. Он сказал, что у нас будет специальное городское собрание, и тогда он нам скажет. Он сказал, что если некоторые будут не согласны… не захотят сделать, как лучше для города… им надо напомнить о том сне, что мы видели. Им надо напомнить, что случилось в Роаноке. Им надо напомнить Кроатона, что бы это ни было.
– Его имя, наверное, – говорит Майк, скорее всего, себе самому. – Его настоящее имя.
– Отведи меня в дом, – говорит Анджела Джеку. – Я замерзла. И я хочу видеть Бастера.
– Да, конечно! – отвечает Джек, обнимает ее за плечи и ведет к мэрии. Майк подходит к Хэтчу.
– Никаких следов Билли Тиммонса или Джорджа Кирби? – спрашивает он.
– Нет. И Джейн Кингсбери тоже.
– Джейн Кингсбери мертва, – говорит Майк. – И обращается к Санни:
– Поставишь машину?
Санни садится в кабину снегохода и газует. Майк и Хэтч идут к зданию мэрии, и по дороге Майк рассказывает Хэтчу про миссис К.
Камера высоко над мэрией, и нам еле видна цепочка людей, идущих, как муравьи на охоте в пустыне из сахара. Медленно их обгоняет снегоход, который ведет Санни Бротиган. Мы смотрим на них, и…
Затемнение. Конец акта первого.
Конец дня. Городской причал… ладно, то место, где был когда-то причал. Снова надвигается прилив, и бьют в берег чудовищные волны. Перевернутые лодки, разбитые ловушки для омаров, обломки свай, обрывки сетей.
В это же время на мысе волны налетают и откатываются на упавший маяк. Налетающая волна выбрасывает что-то у самого разбитого круглого окна аппаратной.
Это – измочаленное волнами тело Джорджа Кирби. С нарастающим ревом следующая волна накрывает берег и уносит тело обратно в море.
В деловой части города все так же воет вьюга, и теперь дома засыпаны почти до половины высоты витрин.
В аптеке все витрины разбиты, дыры забиты сугробами, тянущимися до середины пролетов.
В скобяной лавке, как и в аптеке, пролеты забиты снегом. Возле кассы выставка газонокосилок, по самые бензобаки заваленных снегом. Плакат перед ними еле различим: «РАСПРОДАЖА КОСИЛОК! ЗАПАСАЙСЯ НА ЛЕТО ЗИМОЙ!»
Женская парикмахерская. Тоже полна снега. Стоят фены для волос, как замерзшие марсиане. Поперек зеркала надпись:
ДАЙТЕ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ, И Я УЙДУ.
Здание мэрии еле видно – не только из-за вьюги, но и потому, что наступает вечер.
Внутри в «детском саду» дети сидят в кружок и слушают, как Кэт Уизерс читает им книжку под названием «Маленький щенок» (которую когда-то так любил Дэнни Торранс).
– И тогда маленький щенок сказал: «Я знаю, где должен быть мой мяч. Этот плохой мальчик забрал его и положил в карман, но я его найду, потому что мой нос…»
– У чайника ручка… – поет Салли Годсо.
– Салли, милая, сейчас не надо петь. Мы читаем.
Кэт слегка передернуло, хотя она не помнит точно, почему эта бессмысленная песенка ей так неприятна. Салли все равно не обращает внимания и поет. Песенку подхватывает Ральфи, присоединяется Хейди, потом Бастер и Пиппа, Фрэнк Брайт и Гарри Робишо. И поют уже все, даже Дон Билз.
– …у чайника носик…
