— Если бы мужчина женился на каждой женщине, за которой волочился, у него в конце концов оказалась бы куча жен, голубушка. Ты что, собираешься предъявлять мне счет за все, что я сделал до того, как ты здесь появилась?
— Ты не ответил на мой вопрос, Лукас. Почему ты не женился на ней, когда у тебя была такая возможность?
— Я мог бы ответить, что подумал: из нее не получится хорошей жены. Но на самом деле я тогда вообще не собирался жениться. Ну что, это уменьшило твою ревность?
— Я не ревную, — настойчиво повторила Шерис.
— Конечно, нет, — улыбнулся он.
Она вздохнула.
— О, я сейчас закричу! Отвезите меня домой, мистер Холт. Хватит с меня на сегодня ваших ужасных разговоров.
— Да, мэм. — Лукас усмехнулся и тронул с места коляску.
Поездка прошла в молчании. Когда они приехали на ранчо, он передал коляску Маку и проводил Шерис в дом. Она подождала, пока Лукас зажег лампу, чтобы осветить ей дорогу в спальню. Резкий вопрос, брошенный, когда она уже входила в комнату, остановил ее на пороге:
— Кто такой Джоуэл?
— От кого ты слышал это имя?
— От тебя. Она напряглась.
— Я разговариваю во сне?
— Нет, но ты бормочешь, когда пьяна. В его голосе не чувствовалось ни намека на шутку. И выражение лица стало мрачным. Шерис насторожилась.
— Джоуэл — мой друг. Мы выросли вместе. А что?
Что я такого сказала?
— Ты говорила отцу, что не хочешь за него замуж. Что его любит Стефани, а не ты. — Лукас подошел к ней совсем близко и заставил посмотреть себе в глаза. — Почему ты убежала от отца, Шерис?
Она уже готова была закончить разговор, но внезапно поняла, что скрывается за его вопросом.
— Ты думаешь, я та девушка, о которой говорил мистер Баскет, не так ли?
— А разве нет?
— Мне казалось, что я тебе уже рассказывала о себе, — заметила она. — Но чтобы ты больше не сомневался, мне, наверное, следует сказать, что моего отца зовут Джон Ричарде. Хэммонд — моя фамилия по мужу. — Какой искусной лгуньей она становится! — Видимо, следовало сообщить тебе об этом раньше, но мне это не казалось важным.
— Антуан Хэммонд?
— Нет, конечно. Я презираю Антуана! — импульсивно воскликнула она, затем взяла себя в руки. — Может, я упоминала Антуана той же ночью, когда так много выпила?
— Да.
— Почему ты подумал, что он мой муж?
— Ты называла его своей любовью.
— О, — пробормотала она. — Как это объяснить?
— Действительно, как, Шерис? — мягко спросил он. Он провел пальцем по ее подбородку, потом рука скользнула ниже, к плечу, и осталась там, сжимая его достаточно крепко, чтобы Шерис не могла уйти. Он намерен держать ее так, пока не получит ответа. Может, пришло время сказать правду или хотя бы часть ее?
— С Антуаном я познакомилась очень давно, Лукас. Я тогда была молода и наивна, а он был светским человеком, галантным и потрясающе красивым. Мне казалось, что я влюблена, хотя на самом деле, наверное, просто наступил тот возраст, когда человеку необходимо влюбиться, что я и сделала. Это я поняла теперь, но в то время была слишком очарована, чтобы задаваться вопросами. — Она говорила с горечью, и глаза ее потемнели от воспоминаний. — Антуан оказался мерзавцем и лжецом. Он…
Шерис побледнела, она внезапно осознала, что сама стала такой же. Если Лукас когда-нибудь узнает, как она лгала ему…
— Он что?
Она опустила глаза.
— Ему требовалось от меня только одно. К счастью, я вовремя узнала об этом.
— Ты хочешь сказать, что спасла свою девственность?
Она посмотрела ему в глаза и тихо ответила:
— Да.
— Но свое сердце ты дарила довольно свободно. А я считал, что твой муж — единственный мужчина у тебя в прошлом. В кого еще ты считала себя влюбленной, кроме Антуана?
В ней вспыхнул гнев. Как он смеет смеяться над ее унижением? Она вспомнила Фиону. Лукас весьма небрежно обращался со своими прежними увлечениями! Какое у него право расспрашивать ее?
Она мило улыбнулась и пожала плечами:
— Надеюсь, ты не ждешь от меня ответа на такой вопрос, Лукас. Я не из тех женщин, кто ведет счет.
— Так много, а? — усмехнулся он. Она в раздражении стиснула зубы. Негодяй! Но теперь слишком поздно менять тон. К тому же ей все еще хотелось рассердить его.
— Да, так много. Что поделать, если я непостоянна? Он покачал головой с насмешливым сочувствием.
— Так много увлечений, и в результате только один муж… пока. А кого ты любишь сейчас, Шерис?
Его губы приникли к ее губам. Он не ждал ответа. Любовь — это не для них. Ему совершенно безразлично, любит ли она его, раз уж он получил то, что хотел. Но она не позволит ему… снова. Она не хочет… чтобы он… занимался с ней любовью…
Когда ее руки, сдаваясь, обвили его шею, Лукас поднял ее и отнес в постель. Его маленькая девственница. Она может не любить его и быть лгуньей, но ее тело не лжет. Она принадлежит ему. Во всяком случае, сейчас.
