Все обернулись и увидели крупного темнокожего человека с откинутым капюшоном, отчего его лысая голова ярко сверкала отражением кристаллов.
— Рагнарк просыпается. Это точно. Я слышу его зов. И пророчество верно. Когда каменный дракон проснется, его сны должны быть разгаданы мираей и ее мужем... или Алоа Глен погибнет навсегда.
Из-за спины могучего брата неожиданно выскользнул рыжеволосый мальчик, зажимающий уши руками.
— Слишком громко! Громко! Не могу! — кричал он, словно пытаясь перекричать что-то. Лицо его кривилось от боли.
Сайвин внимательно разглядывала мальчика. Он был, вероятно, ее ровесник, и в его зеленых глазах стояло такое же смущение, что и в ее.
— Да это же мальчишка с лестницы, — вдруг сказал Джирел. — Как ты осмелился привести его сюда, Морис?! Это же создание Темного Лорда!
— Нет. Он великий созидатель снов, — ответил темнокожий. — Рагнарк зовет и его.
Джирел отвернулся от всех.
— Ты нарушаешь наш закон, Морис! И ты тоже, Флинт! Вы показываете наше святилище незнакомцам! И ради чего? Ради какого-то нелепого предсказания, которое никогда не станет правдой. — Он со злобой ткнул пальцем в Сайвин и Каста. — Эти явились вообще без женатого дракона! Все ложь и обман!
Он говорил все громче, и постепенно вокруг них стал собираться народ.
— Их надо изгнать! — наконец, закончил свою бурную речь Джирел, подстегиваемый собственным страхом и молчаливым одобрением остальных.
Флинт еще пытался спорить, но темнокожий положил руку ему на плечо.
— Мы проиграли, — спокойно сказал он. — Пророчество абсолютно справедливо. Но без женатого дракона Рагнарк умрет сразу же, как только проснется. Он превратится в мертвую скалу, которая столько лет хранила его. А освободиться из-под ее власти он не сможет без мираи и ее спутника жизни.
— Простите меня, — прошептал Флинт. — Но я был настолько уверен... Ведь она мирая, и так защищала раненого дракона...
Вдруг по залу пронесся громкий хруст, и все обернулись в сторону каменной громады.
Сайвин уже давно поняла, что, несмотря на споры, все братья ждут пробуждения дракона. Но настоящую причину шума указал ей рыжеволосый мальчик.
— Вон там! — звонко крикнул он, и все обернулись.
Слева от дракона каменная стена вдруг почернела и расплавилась. Она медленно заворачивалась в тугую волну, чернея все больше. И скоро там, где была скала, появилась маслянистая тень. Все смотрели, затаив дыхание, пока из беспроглядной темноты не метнулся им навстречу кулак с посохом, охваченным черной энергией. Посох этот, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет и тепло.
Сайвин стало плохо от того зла, что таилось за внезапно явившейся силой, и она упала навзничь, на стоявшего позади нее Каста. Рядом оказался и странный мальчик.
— Это он за мной, за мной... — шептал он, но слова его слышала только русалка. — Это я привел его сюда...
От стены отделился человек в рясе, окруженный чернильно-темными тенями. Он был горбат, тяжело опирался на посох, а глаза на морщинистом лице светились молочно-голубым светом, как у младенца. За стариком появился еще один гость, являвший собой полную противоположность первому. Это был высокий молодой человек с красивым лицом и широкими плечами. Он окинул взглядом зал, и на прекрасном высокомерном лице застыло выражение холодной жестокости.
Сайвин задрожала под его тяжелым взглядом.
— Это Претор! — прошептал за ее спиной Джирел. — Мы преданы!
— Гибель наша близка, — безнадежно произнес и Флинт.
От этих слов в самом низу живота у русалки вспыхнул жестокий огонь, и, задыхаясь, она рухнула на колени, ослепленная страшной болью. Схватившись за плечи, девушка тяжело раскачивалась взад-вперед... Никогда еще ей не было так плохо.
Но нагнулся к ней лишь рыжий мальчик.
— Надо бежать, — еле слышно шепнул он Сайвин в самое ухо и стал пытаться поднять ее.
Но Сайвин не могла ему ничего ответить, не то, что подняться и куда-то идти. Ее бедра рвала на части чудовищная боль.
О, мама, мамочка, помоги мне!
Но мольба осталась без ответа. Последний спазм свернул ее тело, и по ногам, моча тонкие брюки, хлынула кровь. Такого кровотечения у нее еще никогда не было.
— Да ты истекаешь кровью! — воскликнул мальчик, отпуская ее плечо. — Эй, вы, у нее месячные! Надо унести ее отсюда!
Каст нагнулся над девушкой, оттолкнув мальчишескую руку и... замер. Потом быстро сорвал с шеи шарф и попытался положить ей между ног.
Но русалка оттолкнула руку и впилась взглядом в обнажившуюся татуировку на шее. Лицо ее окаменело, дыхание остановилось, а глаза пожирали черно-красного сокола. И вот они встретились с грозным взором птицы, сердце ее застучало, подобно грому, и мирая потянулась руками к Касту.
— Нет! Ты не должна! — послышался дикий крик Флинта, но было уже поздно.
Ее пальцы коснулись морского сокола.
Джоах застыл у ног каменного дракона, а в зале наступил хаос. Белые робы смешались, как морская пена. Кто-то бился о стену, пытаясь убежать от двух черных магов, хотя большинство встало перед ними, обнажив ножи, спрятанные в складках одежды. Они не собирались так просто отдать свое святилище темным силам.